– Да что с вами со всеми? – возмутился Ирвин Кёртис. – Боже. Середина недели. Я прихожу в хорошем настроении, а вы его портите. Теперь оно ниже плинтуса, а еще и восьми утра нет.
– Можешь застрелиться, – сказал Гатри.
– Хо, – откликнулся Кёртис. Рассмеялся. – Уже лучше. Это забавно.
Они сидели и курили. Мэгги Джонс остановила машину, собрала свои бумаги.
– Твоя очередь, – бросила она Гатри и ушла.
– Пока-пока, – сказал Ирвин Кёртис.
Гатри встал, положил оттиск в барабан, закрыл его и крутанул ручку пару раз, чтобы посмотреть, какими выйдут копии.
– Клянусь, – воскликнул Кёртис, – однажды я подстерегу ее в темном уголке.
– Тебе стоит оставить ее в покое, – отозвался Гатри.
– Нет. Я серьезно, только подумай.
Гатри закрутил ручку, влажные экзаменационные листы упали в лоток. В воздухе остро запахло спиртом.
– Я говорил тебе, что Гэри Роулсон про нее рассказывал?
– Говорил, – ответил Гатри.
– Ты в это веришь?
– Нет. И Роулсон тоже не верит, когда трезвеет. При свете дня.
Виктория Рубидо
В полдень она покинула шумную толкотню школы и направилась к шоссе, прошла вдоль него квартал в сторону заправки. В сумочке у нее лежали три доллара и мелочь, и ей хотелось думать, что удастся купить еды и еще останется сдача. По крайней мере, надо попытаться.
У магазина стояли двое старшеклассников, опершись о бензоколонку, они заправляли старый голубой «Форд-Мустанг». Смотрели, как она в короткой юбке пересекает асфальтированную площадку. Разок она взглянула на них.
– Привет! – окликнул ее один из мальчишек. – Вики! Как поживаешь?
Она отвернулась, и он сказал что-то, что она не расслышала, но от чего другой мальчишка рассмеялся. Она пошла дальше.
В магазине стайка старшеклассников выстроилась у прилавка, все болтали и ждали, чтобы расплатиться за сэндвичи с мясом из холодильника, пакеты с чипсами и пластиковые стаканчики с газировкой. Она прошлась вдоль рядов, разглядывая банки и яркие упаковки на полках. Теперь ей ничего не нравилось. Она взяла банку с венскими сосисками, прочитала этикетку и вернула на полку, думая о том, какие эти сосиски скользкие, как с них стекает и капает бульон, когда их вынимаешь из банки. Девушка перешла к ящику с попкорном. Он хотя бы соленый. Она наполнила попкорном пакет, а затем выбрала банку газировки из холодильника. Принесла это к прилавку и поставила рядом с кассой.
Покупки пробивала Элис, сурового вида костлявая женщина с черной родинкой на щеке.
– Доллар двенадцать, – объявила она.
Голос звучал резко. Она смотрела, как девушка тянется за сумочкой и открывает ее.
– Что-то ты сегодня какая-то бледная. Все хорошо, милочка?
– Просто устала, – ответила девушка и положила деньги на прилавок.
– Вы дети. Вам нужно спать по ночам. – Она собрала деньги и рассортировала их по отсекам кассы. – В собственных постелях, я имею в виду.
– Я так и делаю, – отозвалась девушка.
– Как же, – сказала Элис. – Мне ли не знать!
Девушка направилась к выходу, прошла двойные стеклянные двери и остановилась у стеллажа с журналами, зачитавшись статьей о том, как три девушки ее возраста попали в беду в Калифорнии, пока клевала по зернышку попкорн и потягивала газировку. За время большой перемены заходили еще ребята, покупали напитки, выходили, переговариваясь, а пара второкурсников затеяла возню между рядов с моторным маслом и свининой с фасолью, пока Элис не крикнула: