– Что-то не так. Думаешь, мне тебя не слышно?
– Иди спать, мама.
– Не ври мне. Ты ведь пила.
– Нет.
– Не ври мне.
– Я не вру.
– Что тогда?
Девушка встала с пола. Они взглянули друг на друга. Худощавая женщина лет под пятьдесят, с изможденным лицом, осунувшимся, усталым, несмотря на сон, в синем атласном халате, который она стягивала на обвислой груди. Давно крашенные волосы были неестественного бордового цвета, белые корни виднелись на висках и у лба.
Девушка повернулась к раковине, смочила водой махровую салфетку и прижала ее к лицу. Вода капала на тонкую майку.
Женщина посмотрела на нее, вынула сигареты из кармана халата, достала зажигалку, зажгла сигарету и закурила в дверях. Почесала голую щиколотку пальцами другой ноги.
– Мама, обязательно здесь сейчас курить?
– Я ведь здесь. Это мой дом.
– Прошу, мама.
Ее снова замутило. Она почувствовала, как поднимается тошнота. Вновь склонилась над унитазом, и ее рвало, плечи и грудь содрогались от спазмов. Волосы она инстинктивно убирала с лица.
Женщина стояла над ней, курила, изучала ее. Наконец девушка закончила. Встала и вернулась к раковине.
– Знаешь, что я думаю, мисс? – сказала женщина.
Девушка опять прижала влажную салфетку к лицу.
– Думаю, ты позволила себя обрюхатить. Думаю, в тебе сидит ребенок, это из-за него тебя тошнит.
Девушка держала салфетку у лица и смотрела на мать в зеркало.
– Ведь так?
– Мама.
– Так ведь, да?
– Мама, не надо.
– Ах ты глупенькая шлюшка.
– Я не шлюха. Не называй меня так.
– А как мне тебя называть? Тому, что ты сделала, есть название. Я тебя предупреждала. А теперь взгляни на себя. Взгляни, что случилось. Я же говорила.
– Ты много чего мне говорила, мама.
– Лучше не умничай со мной.
Глаза девушки наполнились слезами.
– Помоги мне, мама. Мне нужна твоя помощь.