– Я раньше любил читать перед сном, но… – Голос у него срывается, и он откашливается. – Мне нравилось обсуждать книги с кем-то. Наверное, жалко звучит. Знаю, вы, молодые люди, общаетесь много, по телефону и так далее, с разными людьми. Но у нас с Мэвис были только мы. Вот как сложилось. Мы начинали читать одни и те же книги одновременно.
– Альберт, вовсе это не жалко звучит, – возражаю я.
В голове возникает картинка, как они с Мэвис сидят в кровати (в спальне, которую я могу представить только в коричневых тонах, где еще больше мебели из темного дерева), в руках у них книги с одинаковыми обложками. Их книжный клуб только для двоих – наверное, самое милое, что я слышала в жизни.
– Но все-таки жалко, что вы совсем бросили читать.
– Когда не с кем поболтать, как-то и не весело уже. Вскипятить еще чайничек?
– Ой, не нужно, спасибо. Мне уже пора.
– Конечно, дорогая, не буду вас задерживать. Я и так отнял у вас кучу времени. Держу пари, вы надеялись просто занести посылку и все.
– Нет, вовсе нет!
Голос явно выдает, что именно так я и хотела поступить. Но в итоге остаться на пару чашечек чая оказалось вовсе не повинностью, как я опасалась. Совсем наоборот. Я говорю Альберту, что не нужно вставать меня провожать, но он настаивает и идет, шаркая тапочками по толстому ковру, который слегка сдвигает границы коричневого господства, добавив в гамму горчичный оттенок. Перед глазами стоит экран его телефона с пустой адресной книжкой, и то, как он проводит весь день в кресле, а потом разогревает в микроволновке безвкусную замороженную еду и, наконец, отправляется в спальню, где не может уснуть. Теперь понимаю, почему моя сестра всегда находила предлог заглянуть к соседу: просто проведать. И я вдруг произношу, даже не успев подумать:
– Альберт, а не хотите организовать книжный клуб?
– Книжный клуб?
– Ну да, знаете, читать книги, потом обсуждать свои впечатления… По крайней мере, мне кажется, именно этим занимаются в книжных клубах. Никогда ни в одном не была, – признаюсь я.
– Вряд ли это хорошая идея, моя дорогая. В кафе для пожилых придут те, кто и так уже выглядит полумертвым, и только напомнят о том, что мрачный жнец и меня скоро навестит. У меня нет никакого желания сидеть в душной комнате, полной беззубых людей, еще и кричащих, потому что все мы немного олухи.
– Олухи?
– Это из «Матта и Джеффа» [12], – говорит он, будто это должно внести ясность.
Я только головой качаю.
– Говорите погромче, я немного олух! – произносит он с акцентом, похожим на что-то среднее между Филом Митчеллом и Диком Ван Дайком [13].
Весь наш диалог настолько несуразный и я настолько обескуражена, что меня накрывает безудержный смех. Альберт продолжает говорить с этим своим дурашливым акцентом и произносит «Матт и Джефф» так, будто не может понять моего замешательства, и я смеюсь только сильнее.
Наконец, он указывает на свой слуховой аппарат:
– Глухой. Это рифмованный сленг кокни – олух-глух.
Я вытираю глаза рукавом свитера, наконец отсмеявшись.
– Никогда не слышала. Тут в Сент-Ньюсе вообще лондонцев немного.
– И то верно. Моя Мэвис родилась в Лондоне, в пределах слышимости колокола церкви Сент-Мэри-ле-Боу [14], и только потом переехала в Корнуолл.
Я непонимающе качаю головой, снова запутавшись.
– Не берите в голову. Мы с Мэвис все время общались на этом рифмованном сленге кокни. Одна из наших традиций, только для нас двоих, – я и забыл, что остальным она незнакома, особенно здесь.
Он открывает парадную дверь, и я выхожу на крыльцо, помахав как раз заезжающей к нам во двор маминой машине. Полли забегает в дом, даже не посмотрев в нашу сторону. Я поворачиваюсь к Альберту:
– Что ж, на самом деле под книжным клубом я имела в виду не «олухов» из кафе для пожилых, а нас с вами. Хотя, не сомневаюсь, у них получилось бы профессиональнее.
– Нас с вами?
– Ну да. Глупая идея.
Мама с Тедом на руках подходит к нам. Его джемперок весь заляпан краской и тем, что напоминает соус для пасты.
[12] «Матт и Джефф» (Mutt and Jeff) – юмористический американский комикс, выходивший в 1907–1983 годах. Считается первым ежедневным газетным комиксом.
[13] Ричард Уэйн «Дик» Ван Дайк (род. 1925) – американский актер, комик, сценарист и продюсер, играл трубочиста, говорившего на кокни, в «Мэри Поппинс» 1964 года. Фил Митчелл – вымышленный персонаж мыльной оперы BBC «Жители Ист-Энда», которого играет Стив Макфадден.
[14] Считается, что человек, родившийся в пределах слышимости колоколов Сент-Мэри-ле-Боу, – настоящий кокни.