– Что ж, – смеюсь я, – я феминистка и совсем не страшная, верно?
– Нет. С вами не все так плохо, – признает он. – Возможно, я неправильно понимаю эти современные течения. Немного отстал от жизни. Вам все еще нужно ходить на демонстрации?
– Ну, демонстрации, конечно, проводят, но это необязательно. Есть хорошие подкасты, я могу прислать – послушаете, чтобы быть в теме. У Эмми также есть книга…
– Каст? – перебивает меня он. – Что за поп-каст?
– Подкаст, – повторяю я, но он только непонимающе смотрит на меня. – Эм, это что-то вроде радиопередачи, но выпускается отдельными эпизодами, как сериал. Некоторые просто превосходные. Может, найдете что-нибудь интересное и про садоводство.
Альберт не выглядит убежденным:
– И это слушается по радиоприемнику?
– У вас есть мобильный телефон?
Он вдруг вскакивает с дивана, и я аж вздрагиваю.
– Да! Есть! Правда, понятия не имею, что с ним делать. – Добравшись до буфета, он шарит в одном из ящиков и действительно выуживает телефон. – Слишком навороченный для меня, – поясняет он, вернувшись на диван.
«Навороченный» – явно не то слово, которое приходит на ум при виде телефона Альберта. Он даже старше телефонов мамы и папы. Кажется, у Джори был такой же лет пятнадцать назад. Мы еще поражались его способности делать фотографии, пусть и такого качества, что порой не удавалось разобрать, кто или что на ней.
Альберт выжидающе улыбается. Кажется, он ждет от меня чего-то одобрительного, но я искренне не могу ничего придумать.
– Вряд ли вы сможете слушать на нем подкасты, но разве не жалко просто держать его в ящике?
– Бет, так мне же он не нужен. Видите ли, если я звоню, то обычно по городскому телефону. Но мне и звонить-то некому… – осекается он, но потом смеется. – Мэвис купила нам одинаковые телефоны, бог его знает зачем. И единственное сообщение – «эсэмэска», – которое я когда-либо получал, было от нее. – Он снова показывает кавычки, будто «эсэмэска» – это какое-то новое слово.
Он показывает мне единственное сообщение: «ПРИВЕТ АЛЬБЕРТ. ЛЮБЛЮ М ЦЕЛУЮ».
Я улыбаюсь при виде этого громогласного капслока. Других номеров в его телефонной книжке нет.
– Альберт, а кому же вы будете звонить в случае чего?
Задумавшись, он пожимает плечами:
– Даже не знаю.
– Должен быть хоть кто-нибудь. Может, родственники?
– Рядом никого нет.
– Вы не против? – спрашиваю я.
Он качает головой, озадаченно наблюдая, как я забираю его телефон и записываю свой номер.
– Разумеется, в большинстве случаев будет проще просто постучать по стене, но я на всякий случай добавила свой номер, вдруг понадобится помощь. Или вдруг вы не сможете заснуть от наших криков. – Я возвращаю ему телефон, по-прежнему не до конца понимая, как так вышло, что у него в телефоне только два номера, один из которых – его покойной жены.
– Я бы не стал беспокоиться. Я всегда плохо сплю, вне зависимости от шума, – поясняет он.
– Почему так?
– Никак не могу заснуть. Наверное, потому что не устаю. Тело-то всегда усталое, а вот мозг бодрствует, даже когда приходит пора ложиться.
– Почему бы вам не почитать книгу? Хороший способ расслабиться. Если, конечно, это не какой-то особенно остросюжетный триллер. Или что-нибудь пикантное.
Я не говорю ему, что сама никогда не читаю перед сном, потому что обычно листаю ленту в телефоне или потому что иногда это листание превращается в нечто пикантное. По крайней мере, так случалось до того, как я стала заботиться о Полли с Тедом, и теперь единственное, что я ищу в телефоне, – это «реабилитация после черепно-мозговой травмы» или «как часто должен какать трехлетний ребенок».
Альберт вздыхает, вновь переводя взгляд на их с Мэвис фотографию.