– Ладно, поговорим позже. Может быть. Надеюсь. Просто перезвони. Если сможешь. Никакой спешки.
Я несу чепуху и уже гадаю, можно ли перезаписать звуковое сообщение, но Тед сообщает, что сейчас лопнет, так он хочет в туалет, поэтому я отключаю звонок и завожу Теда в дом. Но только я успеваю сбросить ботинки, как оказывается, что с туалетом мы опоздали.
Глава четырнадцатая
Вернувшись из школы, Полли сразу чувствует, что что-то не так: Тед сидит перед телевизором с мультиком «Ральф» и чипсами в виде медвежат, а я жду за обеденным столом. Жестом приглашаю ее сесть на стул напротив.
– Что происходит? – Она нерешительно замирает на пороге.
– Ты мне расскажи. – Снова указываю на стул, и, к моему удивлению, она послушно садится.
Перебираю в памяти все серьезные разговоры, которые вела со мной мама за эти годы, надеясь, что воспоминания помогут мне правильно провести этот, но пока только скрещиваю руки на груди и вопросительно-осуждающе поднимаю брови.
– Не знаю, – пожимает плечами она. – Поэтому и спрашиваю.
Неплохо. Я сама в четырнадцать ответила бы именно так.
– Мне сегодня звонила мама Рози.
Теперь в глазах Полли читается ужас.
– И чего она хотела?
– Да брось, Пол. Я знаю о ночевке, которая не была ночевкой, и о вечеринке, и о выпивке. Вы только пили или… что-то еще употребляли? Или был алкоголь, наркотики и секс?
– Что? Нет! Господи, я бы не…
– Что ж, тебе придется меня извинить за то, что я не знаю, чему верить. – Классическая реплика от мамы. Ну, по крайней мере, начинаю понимать, чтó я сама заставила ее в свое время пережить.
– Прости, тетя Бет. Знаю, ты мне не поверишь, но, честное слово, лучше бы мы не пошли на ту дурацкую вечеринку!
Она выглядит так, будто вот-вот расплачется, и я чувствую неожиданный укол паники: похоже, все гораздо серьезнее, чем я представляла.
– Ничего такого же не случилось, правда? Или кто-то заставлял тебя делать то, чего ты не хочешь?
– Нет. Ничего такого. Отстойная вечеринка, вот и все. Ты расскажешь бабушке?
– Зачем, при чем тут твоя бабушка?
– Не хочу, чтобы она переживала. В последнее время она выглядит не очень.
Полли права, хотя я удивлена, что она тоже заметила. Мама ничего не говорила, но папа под моим давлением признался, что после новых уколов от артрита ей немного нехорошо.
– Я еще не решила, говорить твоим бабушке с дедушкой или нет, – сообщаю я.
Хотя на самом деле решила. Не собираюсь признаваться, что так я дала бы им повод сказать: «А мы же говорили», – и это подтвердило бы их правоту в том, что я неспособна брать на себя ответственность за кого-то. Я не хотела им говорить уже из-за одного этого, а то, что маму лучше вообще сейчас не волновать, лишь укрепило эту мысль. Я протягиваю руку:
– Отдавай телефон.
– Что? Зачем? Если ты хочешь поставить там родительский контроль, то нет необходимости: мама уже все установила.
– Просто дай свой телефон.
Она медленно толкает его ко мне по столу, но не убирает руку.