— Пойдем! — Рука задрожала, холодная…
— Так невесту берут, когда старшие согласны, — проговорил Багыр и рассмеялся.
Трубка горит хорошо! Дым клубится — вкусный! Заволакивает прищуренные глаза… Желтые зубы Багыра. Ох, как смеется Багыр над парнем! Багыру — почет! Багыр умный промысловик. Весь Ивдель знает Багыра. Дочь Олана богатой будет невестой.
— Багыр хочет жениха купить?! Поймать — капканов нехватит!
Никита обнял Олану за плечо. Олана тихо засмеялась.
Багыр закрыл глаза… постукал трубкой о косяк двери… пепел посыпался на унты. Подошел и — ударил Никиту по щеке. Потрескивали дрова в чувале. В окне совсем светло и видны черные ветки кедра. Никита побледнел, сжал плечи.
Олана подавила крик, спряталась за спину Никиты. Увидела: схватились за ножи… остановились — испугались оба. Стоят, зло и настороженно смотрят друг другу в глаза. Подергивается скула у Багыра. Горит щека у Никиты — выпрямился. Больно сердцу. Ах!
Никита бросился вперед — Багыр отскочил в сторону, ударился боком об стену, понял, что это серьезно и опасно.
Громко вскрикнула Олана: — Ой! — Никита остановился.
Багыр медленно стал надвигаться. Усмешка — злая на его лице. Небритый. Щетина на щеках и на шее. Глубокие складки морщин. Звенькают кольца на поясе.
Багыр надвигается осторожно, вздрагивает.
«Я же убью Багыра… но он отец Оланы! Как же так?.. — думает Никита, и ему становится больно и обидно, — Даже пусть не отец, я не хочу убивать человека. Я только охотник и люблю Олану!»
Отступает Никита. Багыр заметил это — замедлил шаги.
Никита отступает… Стена! Горячая! Строгое лицо Багыра. Острый нож. Зачем заплакала Олана?! Зачем замахнулся Багыр?! Замахнулся, подбросил нож вверх, как игрушку, ловко поймал. Взглянул Никите в глаза. — Щенок! — И захохотал, довольный. Протянули друг другу ножи — поменялись по обычаю.
В чувале мечется пламя, гудит. Пар поднимается вверх. Раскраснелись щеки у Оланы, а глаза ее испуганные мечутся по колпалу, вот она зачем-то сунула в чувал два сосновых полена. Там ведь много огня. Как хочется Никите поцеловать Олану — она стала роднее. Он не боится Багыра, нет, не боится, — Олана будет его женой!
Встал перед нею, произнес устало:
— Идем, Олана!
Она не подняла головы, будто не расслышала, незаметно кивнула. Было ли это согласием или Никите показалось, что она кивнула… Устал он и ушел бы сейчас в тайгу подышать, поесть снегу. Отец ее — не враг ему теперь. Они померялись силой; Никита нарочно отступил, и Багыр хорошо знает об этом, и еще знает, что виноват перед молодым — первый ударил его по щеке.
Никита равнодушно оглядел избу, сказал Багыру:
— Эх, отец Багыр! Олана все равно будет моей женой! Ты не веришь? Она только дочь твоя. А человек она — сама по себе.
Багыр вздрогнул — правду говорит Бахтиаров!
— Еда готова… Садись, отец! И… ты, Никита, садись, — тихо проговорила Олана, как хозяйка, и ее приглашение послышалось Никите как «люблю… да».
— Садись, парень. Мясо есть будем, — разрешил Багыр и раскинул оттаявшую шкуру медведя, сел, вздохнул, видно, устал тоже.
Олана и Никита, переглянувшись, улыбнулись.
— Э… парень. Жалко мне тебя. Опоздал ты маленько. Олана сосватана давно. Я слово человеку давал. Она замуж пойдет… Жених не чета тебе: большой начальник на Пелыме. Хорошая пара они с Оланой!
— Мы жить лучше будем, — сказал Никита, — любовь у нас.
Багыр усмехнулся и насмешливо поклонился обоим:
— Бахтиаровым почет! Жениху Оланы почет! Любовь у них! Кормить жену чем будешь?.. Любовью?! Целовать будешь…
Эти слова прозвучали с издевкой.
— Багыр умеет шутить…