— Не знаю, Никита.
— Полюбишь. — Встал. — Давай руку!
Не взяла — сама встала. Отряхнулись от снега. Лицо у Оланы строгое.
— Не отставай от меня, Никитка…
Не отстанет он, не отстанет! Навстречу — березы, кедры, высокие тощие ели. Поляна за поляной… Овраг за оврагом, кусты, сосны, камни… Поет он песню о дереве, которое листьями пьет дождевые капли, дышит прохладой вечерней, шумит ветвями от ветра, шепчется, шепчется с ним, осенью засыпает и спит зимой в снеговой постели…
Под разлапистыми тяжелыми кедрами встала темным сугробом изба.
— Ну, вот и все. Пришли, — вздохнул Никита. — Я обратно уйду. Олана отрицательно покачала головой:
— М-м, не уходи.
— Отец твой — враг мне.
— М-м, нет-нет…
— Ссора будет.
Олана схватила за руку Никиту, прошептала, будто что-то обещая:
— Не уходи, Никитка, — и Никита поймал себя на мысли, что она любит его. Любит!
…Изба молчала. Дверь закрыта. Не встречали лаем собаки. Огонь не горел в окне, дыма над крышей не видно… И эта пустота сжала сердце Никиты тревогой.
III
В избе никого. Темно и холодно. Олана прибрала на полу и, когда Никита наколол дров, затопила чувал, зажгла и повесила к потолку лампу. Стало теплее и уютнее.
Олана делала все тихо, плавно двигаясь, устало и нежно обращалась за чем-нибудь к Никите, и ему это было приятно, будто они муж и жена, а колпал — их дом.
Оба они думали о Багыре. Никита сказал:
— Наверное, он проверяет капканы и сетки после бурелома…
— О-о!.. К утру не вернется! — загрустила Олана.
Когда Никита, наблюдая за Оланой, звал ее: — Олана! — она улыбалась: — Что?! — ему становилось радостно и он думал: «Любить крепко будет!»
Сели на топчан. Олана прилегла на раскинутую шкуру лося, думая о чем-то, слушая веселый шопот Никиты:
— На земле живет много-много людей… Суеват маленький… Земля большая! А мы сейчас — одни. И никто про нас не знает. Не знают, что есть такие — Олана Багырова и Никита Бахтиаров! Не знают, что мы сейчас здесь в тайге, и что я тебя люблю…
Олана слушала, затаив дыхание.
— Почему люди не все живут в одном большом городе, а одни — там, другие — там… вот как мы на маленьком Суевате?
— Молчи… — просила Олана, трогая Никиту за руку.
— Говорить хочется… — шептал Никита. — Мы уйдем в тайгу и будем жить с тобой в нашей юрте… Появится на земле новая юрта! Дети у нас будут, вырастут — у каждого будет жена, у каждого — юрта. Целое стойбище! Внуки пойдут — город большой будет! А? Ланка!
— Ты дурачок, Никита…
Прищурил глаза, смеясь, добавил:
— Умный дурачок!