Башмачник Ростом, Уильям Сароян и другие: Рассказы, новеллы, эссе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

О монгольском нашествии существует в Армении богатая литература. Писали очевидцы[34]. Понятное дело, они рассказывали о бедствиях, постигших страну. Но есть в их книгах страницы, о которых я хотел поведать монгольским друзьям. Например, в предании, которое находим в книге Григора Акнерци (Магакии). Златокрылый орёл сообщил Чингису божественные законы: «Во-первых, любить друг друга; во вторых, не прелюбодействовать, не красть, не лжесвидетельствовать, не быть предателями, почитать старых и нищих». Или о том, что, по свидетельству Киракоса Гандзакеци, монголы «одну и ту же пищу подавали как господам, так и слугам». Он же, Гандзакеци, составил в XIII веке словарик монгольских слов: «Бога они называют тангри, человека — эрэ, аран, женщину — эме, апджи, отца называют эчка, мать — ака, брата — ага, сестру — акатчи, голову — тирон, глаза — нитун…» и так далее.

Когда в Улан-Баторе мы познакомились с Наран, внучкой великого Сухэ-Батора, я уже знал по словарику Гандзакеци, что Наран по-монгольски — это солнце. Я ей сказал, что имя её известно в Армении с XIII века, а она открыла мне семейную «тайну»: «Моя внучка по отцу армянка. Она наша любимица…»

Друзья, приехавшие к друзьям, говорили о дружбе. Эта тема была заглавной в поездке по Монголии. Она возникла и на монголо-советском симпозиуме, посвящённом проблемам теории и практики художественного перевода.

Симпозиум состоялся в Союзе монгольских писателей. На столе — блокноты для записей и наша армянская минеральная вода «Джермук».

Участники симпозиума говорили профессионально и интересно. Я записал сведения о монгольских переводах XVII–XVIII веков. «В истории старомонгольского перевода, — сказал Д. Дашдаваа, — видное место занимают переводы буддийской энциклопедии канонического характера «Ганжуур» (108 томов содержат 1161 произведение) и «Данжуур» (226 томов содержат 3427 произведений). Переводы осуществлены с тибетского».

Дашдаваа рассказал о тибетско-монгольском терминологическом словаре «Источник мудрецов» (1741). Во вводной части словаря — «Пармита» — сформулированы некоторые вопросы теории перевода. Различали следующие типы переводов:

дуун — дословный,

утга — вольный,

чиг — прямой,

тонгорогсон — обратный…

Ц. Хасбатар, председатель секции монгольских переводчиков, начал с того, что сказал: «Переводчик — это Флобер». Очевидно, должность обязывала его уяснить для себя, кто такой переводчик. Говоря о Флобере, он, должно быть, имел в виду известное признание Флобера: «Описывая смерть от отравления Эммы Бовари, я в такой сильной степени ощущал во рту вкус мышьяка и я сам чувствовал себя до такой степени отравленным, что два дня кряду отказывался от обеда».

Переводчик, как и писатель, должен жить и умирать вместе с героями книги, которую он переводит, которую, я бы сказал, он пишет. Воистину, переводчик — это Флобер.

За «круглым столом» симпозиума я встретил своего давнего друга М. Цэдэндоржа. Мы с ним встретились в августе 1966 года в Ереване.

— Я перевожу стихи или прозу, если произведение мне очень нравится, если я хочу рассказать об этом произведении своим друзьям, своим соотечественникам. Перевод — это книга, которую ты полюбил и о которой ты рассказал своему читателю, — сказал Цэдэндорж.

Одна из таких полюбившихся ему книг — «Мой Дагестан» Гамзатова — вышла в свет в его переводе в дни симпозиума…

Вспоминали мы с Цэдэндоржем Армению 1966 года. Прошло много лет, а поездка ещё не забылась. В первом номере монгольского журнала «Искусство» за 1980 год опубликованы заметки-воспоминания Цэдэндоржа об Арутюне Галенце, в мастерской которого он был в 1966 году. После поездки Цэдэндорж написал цикл стихов об Армении:

— Очень хорошие стихи. Очень! — говорит Джамба, дядя Цэдэндоржа. У Джамбы, известного в Улан-Баторе экономиста, сын Сонинбаяр учится в Ереванском университете, изучает математику. — Об Армении наша семья знает всё, — заверяет меня Джамба. — Это ваша площадь, а это университет, здесь вот общежитие, где живёт мой сын, — показывает мне Джамба фотоснимки.

Цэдэндорж принёс мне свои записи 1966 года. Тогда, в августе, мы с ним ездили в село Айгезард Арташатского района. Нас принимали председатель колхоза Саркисян Амаяк Мхитарович, директор школы Мирабян Аник Мкртычевна, её муж Григорян Рафик Айрапетович, колхозник. Вместе с нами ездил в село сотрудник Арташатского райкома партии Вартанян Мушег Мгерович. Все эти забытые мною имена я прочёл в блокноте Цэдэндоржа. Он очень интересовался, не знаю ли я, как теперь живут, что теперь делают его айгезардские друзья. Спрашивал Цэдэндорж о Бэлле, девушке, которая в его блокноте записала стихи Егише Чаренца «Девушка, как абажур, голубая, с глазами мадонны…». Стихи на армянском.

— Я их не могу прочесть, — говорит Цэдэндорж. — Но всегда смотрю на эти страницы и вспоминаю, как эти стихи читала Бэлла.

В Улан-Баторе, в буддийском монастыре Гандантэгчинлин я узнал, что можно всё-таки прочесть текст, если даже ты не разумеешь чужие письмена или вовсе неграмотен. Правда, это не простые тексты, а молитвы.

Во дворе монастыря стоят под навесом жестяные барабаны разных размеров. Они вращаются, в них, как уверяют, заложены молитвы. Если неграмотный буддист крутит справа налево эти самые барабаны, то крутятся во чреве барабанов и молитвы, а это всё равно, что ты их прочёл. Барабанов много, я видел, как буддисты крутят их один за другим. Это у них всё равно что свечку поставить. На барабанах приклеены бумажки с именами усопших. Из одной такой бумажки я узнал, что 5 мая 1980 года преставился некий Б. Амжав. Я был в Улан-Баторе в середине июня. Больше месяца, как я понял, крутят барабаны — молитвы с именами Амжава. И не только они, буддисты. Крутят туристы. И все они всякий раз как бы молятся за упокой души Амжава.

Интересно, кем он был, этот самый Амжав, как он жил-ладил с этим миром? И почему я вдруг подумал об этом человеке, и существуют ли какие-нибудь связи между людьми, никогда друг друга не знавшими?

А вообще весь мир и всё в мире взаимосвязано.

поют казахи Монголии. Такие же песни поют армяне… Казахи живут в Баян-Ульгийском аймаке, что значит Богатая Колыбель. Расположен аймак в самой западной части Монголии, на Монгольском Алтае. Вместе с казахами здесь живут халки, дурваты, уринхайцы, тувинцы, торгуны… Мы прилетели сюда на Дни монгольской литературы. Наш «Ан-24» взлетал и садился прямо на поле, не было ни взлётных полос, ни посадочных площадок — одна лишь жухлая трава. К скотоводам прилетели лучшие монгольские писатели. И с ними — гости из Советского Союза: прозаик Валерий Поволяев, поэт Алексей Марков, переводчица с монгольского на русский Галина Яскина… Мы были в аймачном центре Ульгий и в трёх сомонах: Дэлун сомон, Толбо-Нур, Сагсай сомон. Нас принимали монгольские скотоводы.

— Писательское перо и палка чабана — одно и то же: и чабан, и писатель погоняют, — сказал первый секретарь Союза монгольских писателей Д. Цэдэв.

Сравнение — характерное. Там, где живут скотоводством, палка чабана — мерило всего.

— Общественное богатство — это и материальное, и духовное, — заметил в ответ Б. Хурметбек, первый секретарь райкома партии. — Писатели принимают участие в создании ценностей и духовных, и материальных.

К встречам с писателями скотоводы готовились как к большому празднику. Союз монгольских писателей наградил грамотами победителей соцсоревнования в честь Дней литературы. Надо было видеть, с какой радостью, с каким волнением принимали араты грамоты и книги известных монгольских писателей с автографами. В местечке Барунсала (долина высоко в горах, окружённая могучими горными вершинами) скотоводы устроили в нашу честь состязания. На скачках первым пришёл милый мальчик со светящимися чёрными глазами и светящимся счастливым лицом, его зовут Самидола, и ему всего 9 лет. Грива его коня была украшена яркими бантами (банты — словно бабочки), а из длинного лошадиного хвоста мальчик любовно сплёл косички, много косичек. И лошадь не подвела мальчика, она пришла первой.

По-настоящему накалились страсти, когда всадники с силой выхватывали друг у друга чёрную шкуру козлёнка. Кокбар — так называется эта игра. Наиболее сильный и ловкий должен выхватить шкуру и ускакать от многочисленных преследователей…

Украшением праздника был могучий беркут. Он восседал на специальном деревянном устройстве. Глаза были закрыты тохмахом. Тохмах сшит из кожи и похож на корону. Он и надевается на голову беркута как корона. Беркут — царственная птица.

[34] См.: Всеобщая история Вардана Великого, пер. Н. Эмин. М., 1861. История монголов инока Магакии (Григора Акнерци), XIII века, пер. и объяснения К. Патканова. СПб., 1871; История Монголии по армянским источникам, вып. I. СПб., 1873, вып. II. СПб., 1874; Армянские источники о монголах. Извлечения из рукописей XIII–XIV вв. Пер. с древнеарм., предисл. и примеч. А. Г. Галстяна. М., 1962; Гандзакеци Киракос, История Армении, пер. с древнеарм., предисл. и коммент. Л. А. Ханларян. М., 1976.