Нова
Забавный факт: сквозь щель в моем окне слышно все, что происходит на футбольном поле.
Когда я переодеваюсь в пижаму, до меня доносится рев толпы – матч начался. Пялясь в тетрадку, посвященную планированию будущего, я слышу, как в перерыве выступают оркестр и чирлидерши, как комментатор объявляет студента недели, которым оказывается младшеклассник по имени Скай.
Под конец матча в тетрадке появляется лишь пара новых заметок, а комментатор объявляет, что номер семь получил травму и на поле выходит команда медиков. Надеюсь, игрок в порядке, кем бы он ни был. Американский футбол такой жестокий спорт – все эти тараны, столкновения… Никогда его не понимала.
Вновь смотрю в тетрадь, на список международных университетов, куда можно было бы поступить, когда комментатор вновь объявляет:
– Похоже, это раннинбек[2] «Тайлера», номер семь, Сэм Джордан.
Бросаю тетрадь и открываю окно шире, чтобы лучше слышать слегка приглушенный голос комментатора. Весь вечер стадион шумел, а теперь – почему теперь-то? – стоит полная тишина.
Значит, все плохо? Если люди молчат, все плохо. Раннинбек? Так называется его позиция? Отчаянно пытаюсь наскрести в голове крупицы футбольных знаний, но ничего не нахожу. Я была всего на нескольких играх – и то ходила туда пообщаться, а не ради самого спорта.
Уже почти гуглю «Могут ли раннинбеки умереть во время матча», как со стадиона наконец-то доносится очередная реплика комментатора:
– Старшеклассник и лауреат премии «Игрок недели», похоже… Да!
Затем, секунды спустя, рев толпы подтверждает, что он в порядке и готов продолжать.
– Седьмой номер «Тайлера», Сэм Джордан, вновь выходит на поле, леди и джентльмены. Похоже, ему просто сбили дыхание. Посмотрите на эти пальцы вверх. Настоящий командный игрок. Аплодисменты медикам и давайте играть!
Сбитое дыхание Сэма, видимо, катапультировалось с поля и через открытое окно влетело в мои легкие. Я вдыхаю так резко, будто все это время не могла дышать.
Я сижу у окна до конца игры. Потрескавшаяся краска подоконника впивается мне в руки, оставляя красные отметины. Ни номер, ни имя Сэма больше не называют.
«Мне хватит того, что его не унесли с поля на носилках», – убеждаю я себя, но позже, когда слышу хлопок двери, подозрительно похожий на то, как закрывается дверца чересчур большого пикапа Сэма, отсчитываю пятнадцать минут и на цыпочках выхожу на задний двор.
Над забором, который Сэм поломал, чтобы воссоздать наше детское местечко для игр, я вижу три окна. Свет горит только в одном, но за жалюзи и шторами ничего толком разглядеть невозможно.
Надо вернуться домой. Что, если у них есть камеры, которые предупреждают владельцев, когда засекут движение? Что, если меня арестуют за проникновение на чужую территорию, а Сэм не сможет меня защитить, потому что отсыпается после травмы?
Разворачиваюсь, чтобы вернуться домой, но меня останавливает воспоминание. Еще одно воспоминание из жизни «до» – о маленьком Сэмми и маленькой Нове.
Он был на класс старше, так что мы редко виделись. Это не как в старшей школе, где классы смешиваются в зависимости от расписаний. Даже на переменах младшеклассники в основном общались с младшеклассниками.
На пикнике было по-другому. Все, от детсадовцев до третьеклашек, участвовали в каких-нибудь соревнованиях, а родители попивали разбавленный лимонад из пластиковых стаканчиков.
Я участвовала в соревновании, где нужно было бросать шарики с водой, как вдруг мне в висок прилетела фрисби.
Со мной все было в порядке, но я тут же заплакала – единственная нормальная реакция на неожиданную травму головы в любом возрасте, – поэтому меня отвели в палатку первой помощи, сказали сидеть на складном стуле, прижимать к виску лед и никуда не уходить, пока не выпью целую бутылку воды. У медсестры не было времени выслушивать мои объяснения, что я никогда в жизни не выпивала целую бутылку воды разом. Она убежала разбираться с более важными проблемами, например с мальчишкой, который почти до крови ободрал ладони.
В моей крошечной головке не было никаких сомнений: весь оставшийся день я проведу в палатке. Я даже не подумала о том, что можно просто сбежать, пока медсестра занята другими. И мама не могла прийти ко мне на помощь: она согласилась помочь с организацией утром, но днем у нее были встречи. Поэтому мне оставалось лишь ощущать, как постепенно немеет лоб, и смотреть, как друзья веселятся без меня.
Но потом пришел Сэм.
Помню, что он был в рубашке с длинными рукавами, тогда как все остальные оделись в футболки и топики.
Помню темные круги под его глазами – такие появлялись у мамы после работы по ночам.
Помню, как он остановился у входа в палатку, всматриваясь в меня с таким выражением лица, будто боялся того, что ему предстояло увидеть. Но, когда я улыбнулась ему, он улыбнулся в ответ.
– В меня попала фрисби, – сказала я с грустью в голосе. – Но я в порядке.
Помню, как Сэм перевернул мою ладонь и поцеловал ее.
– Поцелуй идет туда, куда нужно, – сказал он.
[2] Позиция игрока в американском футболе. Основная задача раннинбека – получить мяч и пройти с ним как можно больше ярдов по направлению к зачетной зоне соперника.