– Технически половина ямы – на моем заднем дворе, – отмечает Сэм. – Так что это наполовину моя вина.
– Ты сломал забор.
Сэм не отвечает и садится на землю. Ему все равно, что он испачкает джинсы?
– Я его модифицировал, – наконец говорит он.
– У шести досок нет нижних половин. Родители увидят и накажут нас, и…
Сэм тянет ко мне руку. Даже когда он сидит, он такой высокий, что может обхватить меня пальцами за локоть и потянуть вниз. Но я пока не сажусь.
– Ты слишком много переживаешь, – говорит он. – Взрослые такое не замечают. Ты играть будешь или нет? У меня не так много времени: родители скоро вернутся ужинать.
Спускаясь во двор, я ожидала увидеть улиток. Может, старенькие машинки.
Я не ожидала увидеть…
– Это что, макароны?
Сэма совершенно не смущает мой скептицизм.
– Ага.
– И кошачьи игрушки?
– Это мыши, – говорит Сэм. – Они необязательно для кошек.
Я наконец сдаюсь и сажусь рядом с Сэмом на короткую траву, задевая его колено своим.
– В них кошачья мята, – отмечаю я. – Они точно для кошек.
Сэм игнорирует меня и рисует на земле зигзаги длинной сухой макарониной.
– Получается, ты тоже сова?
Я моргаю, не понимая, о чем он.
– Что?
– Девяностодевятипроцентное совпадение, – говорит Сэм, будто это все объясняет. Когда я продолжаю молча моргать, он поясняет: – Полагаю, это значит, что мы на все, кроме одного вопроса, ответили одинаково. Так ты сова или жаворонок?
Моя очередь рисовать макарониной. До этого я пыталась сбалансировать на ней игрушку.
– Я не помню, что ответила, – произношу я тихо. – Кажется, мы решили об этом не говорить.
– Не нужно помнить, что ты ответила в тесте. Просто ответь сейчас. Никаких заготовленных вариантов, никаких галочек. Просто… расскажи.
Моя макаронина ломается. Я тянусь за другой.
– Наверное, тебе кажется странным, что я не могу просто ответить.
Жду, что Сэм скажет: «Совсем нет» или «Можешь подумать», однако он раздражающе молчит, ждет моего ответа, потому что знает, что я отвечу, как знал, что я последую за ним к яме у забора.
Он, конечно же, прав.
И все равно приятно сказать:
– Я правда не знаю. У меня был период, когда я просыпалась очень рано и ходила бегать, в паре школ состояла в командах по бегу на длинные дистанции, все в таком духе. Кажется, мне нравилось. Не знаю, считается ли это, если твое тело просто бежит на автопилоте до девяти утра, но я так делала каждый день несколько месяцев.