Никита сидел сгорбившись, локтями упирался в колени, ладонями обхватил лоб. Парень молча курил. Потом сказал чуть хрипло, негромко:
– Мне некуда было ехать. Да и незачем. А быстро… быстро не кончится. Ты себе не ври больше. Не малёк уже. – Он приподнялся и выбил окурок щелчком в форточку. – Быстро не будет. И тихо – тоже. И стороной не пройдёт. Будет всё ближе и ближе, если вы до сих пор будете верить, что быстро кончится.
Никита молчал.
– Как тебе пальцы-то отрезало?
– Собаку вытаскивал с путей.
– Вытащил?
– Да.
– Ну красава! Мать-то как без тебя?
– Плачет. Просит не возвращаться. Хочет, чтобы жил.
– Так живи! – Он хохотнул негромко.
Никита снял очки, потёр лицо ладонями, рассмеялся:
– Совесть не даёт. Ты думаешь: «Вот мразь, мать оставил, а сам страда-а-ает теперь»?
Парень пожал плечами:
– Ну точно не герой. Но раз собаку вытащил, не сдрейфил, то и себя теперь тащи, не бросай. Бывай. – Он соскочил с подоконника. – Матвеевна идёт. Я её по каблукам узнаю. Увидит – всё курево изымет.
– Стой! Ты из какой палаты?
– Триста двенадцатой. – И он угрём просочился по ступеням вниз.
Матвеевна вывернула из-за угла. Светло-голубой костюм, бронзовый начёс. Никита надел очки, выпрямился, толкнул затылком форточку.
– Не спится, – развёл руками.
Аня принесла передачку и теперь стояла внизу, запрокинув голову. Не пустили. Очередной карантин в отделении. Тёмные волосы выбились из-под капюшона толстовки, она щурится: солнце бьёт ей в спину, отражается от окон.
Никита потянул створку – в палате открывались, а на лестнице забиты, только форточка эта… Взобрался на подоконник, сдёрнул шапку и, высунув руку, помахал ей. Увидела. Машет в ответ. Пятится по газону. Улыбается. Капюшон сползает, ветер взметает волосы, она пытается удержать их, смеётся. Никита машет сильнее и роняет шапку. Она летит чёрным смятым комком. Он дёрнулся было посмотреть куда, но форточка слишком узкая, не видно. Аня убегает, возвращается, разводит руками, кричит что-то. Никита взмахивает ладонью: ладно, мол, пускай. Растерянно трогает свою гладкую голову. Чувствует короткие волоски у шеи, затылка. Растут клочками. Едва-едва.
– Привет.
Оборачивается. Вчерашний ночной знакомец присел на ступеньки лестничного пролёта, вертит сигарету между пальцев.
– Привет. – Никита шагает к нему, протягивает руку. – Никита Хлебов.
Парень неуловимо быстро заправляет сигарету за ухо, встаёт, жмёт руку.
– Иванцов. – Улыбается широко, по-мальчишески. – Влад. Не Владислав – Владимир.
Шагает к подоконнику:
– Твоя девчонка? Я пролётом выше стоял, смотрел, как она окно ищет.
– Не девчонка, друг. – Никита прислоняется спиной к углу оконного проёма, смотрит, как Аня уходит. – Аня. Анит – по бабушке. Волонтёр и отважное сердце. Помогает в организации разных мероприятий: музыкальных, культурных, благотворительных. Так и познакомились.
Влад кивает, всё вертит сигарету в пальцах. Не закуривает. Левая рука лежит покойно в белом «уголке».
– Твоя ровесница, кстати. Хочешь номер дам?