Я вернулась в Калифорнию как раз вовремя, чтобы провести три дня перед Новым годом с «сенсационной шестеркой» в доме в Бодеге. Во время уже традиционного сборища, пятого по счету, кто-то предложил, чтобы мы придумали для себя предсказания на срок в пять лет и вложили в нашу капсулу времени. Я написала, что через пять лет рассчитываю жить в Ирландии и писать пьесы. Складывая клочок бумаги, оторванный от коричневого продуктового пакета, и вкладывая его в банку, я осознала, что это первый раз, когда я позволила себе представить какое-либо будущее.
Двадцать пятый день рождения:
В какой-то момент своей весьма неортодоксальной университетской карьеры я взяла академический отпуск, чтобы побывать в индейских резервациях на Юго-Западе: навахо, хопи, зуни, Санто-Доминго. Каждый кончо[22]подписан сделавшим его художником. Вероятнее всего, этот браслет уже стал коллекционным.
Летя поступать в аспирантуру, в самолете я сидела между Сэнди и Энни, которые предложили сопроводить меня в мой новый дом в Провиденсе, штат Род-Айленд. Они остались на несколько дней, помогли найти и снять маленький домик на Федерал-Хилл, хозяйка которого пообещала, что будет за мной присматривать. Мы вместе распаковали чемоданы, которые я взяла с собой, в то время как остальные пожитки, включая картонный сундучок, не торопясь пересекали страну в грузовике. Они повели меня в «Таргет» и купили разделочную доску, средства для уборки и мытья, туалетную бумагу. Мы втроем ночевали в двухместном номере в «Холидей-Инн», поочередно деля постель.
– Ты уверена, что с тобой все будет хорошо? – спросили они, укладывая вещи в машину, готовясь ехать обратно в аэропорт.
– Я в полном порядке, – сказала я и ничуть не солгала. Прошло семь лет после моей провальной попытки поучиться в колледже на востоке. С тех пор все клетки в теле успели смениться. Можно считать, тогда все случилось с другим человеком.
Мама тоже перебралась на восток, чтобы поступить в аспирантуру, когда ей было примерно столько, сколько мне, однако она решила изучать бизнес, а я пыталась стать актрисой. Какая-то малая часть меня задавалась вопросом, одобрила бы она такую непредсказуемую профессию, но другая, большая часть была уверена: конечно же, одобрила бы.
– У тебя настоящий талант к диалогу, – однажды сказала она, после того как я прочла коротенькую пьесу, которую написала, чтобы потом разыграть с друзьями. Мне тогда было семь лет. – Может быть, ты станешь актрисой или писательницей.
Она сказала это так, словно хотеть стать той или другой – вполне разумное желание.
Провиденс, небольшой новоанглийский город, – уютен в своих пропорциях: этакий концентрированный пузырь, где предстояло провести три года, обучаясь своему ремеслу. Я запомнила, как пройти пешком от моей передней двери до театра в центре города, – и еще некоторое время не нужно было запоминать другие адреса. Я выучила имена актеров из моей группы, и они стали единственными нужными, единственными, которые произносили мои губы по десять часов в день, шесть дней в неделю.
В первую же одиночную вылазку в новый город я поехала встретиться с однокурсниками в дайв-баре, где по понедельникам играл джазовый оркестр из шестнадцати инструментов. Я заказала пиво у стойки, потом повернулась и увидела в дверях высокого мужчину. У него были темные вьющиеся волосы и бедовые ореховые глаза. Я заприметила его пятью месяцами раньше, когда побывала на дне открытых дверей для будущих студентов. Потом постаралась перестать его замечать, твердя себе, что он мой потенциальный сокурсник. Дни открытых дверей, пришедшиеся на выходные, представляли собой ряд социальных мероприятий и воркшопов, во время которых выяснилось, что имя молодого человека – Уилл, сам он из Флориды, а сейчас живет в Нью-Йорке, и мне очень нравится его актерская игра. На второй вечер после пары кружек пива я наклонилась поближе к нему, чтобы меня было слышно, и, перекрикивая окружавший нас шум, спросила:
– Как думаешь, приедешь осенью?
Вся штука в том, что некоторые гости дня открытых дверей получали предложения от других учебных заведений, пока не определившись с решением.
Он подался мне навстречу.
– Приеду, если приедешь ты, – сказал Уилл, широко улыбаясь.
И вот в том дайв-баре под крещендо[23] джазовой музыки я пошла к фигуре в дверном проеме. Он шагнул навстречу.
– Ты приехал, – произнесла я.
– Ты приехала, – ответил он, и мы оплели друг друга руками.
Несколько дней спустя Уилл пригласил меня на кофе. Он озвучил то, что знали мы оба: между нами явно что-то есть.
– Но мы приехали сюда, чтобы учиться, – запротестовала я, все еще оставаясь приверженкой правил. – Все мы! С нашей стороны несправедливо все усложнять.
Он улыбнулся мне с другой стороны шаткого металлического столика кафе.
– Я тебя услышал, – сказал он. – Но не согласен, при всем моем уважении.
Когда я на это промолчала, он продолжил:
– Послушай, давай вернемся к этому через пару недель.
Аспирантура для актеров, как выяснилось, напоминает процесс, в котором тело и разум разбирают на части, а потом собирают заново. Прежде чем сможем научиться играть, говорили преподаватели, мы должны научиться ходить, говорить, дышать. Мы тренировались по часу сидеть на стуле, не прислоняясь к спинке, чтобы укрепить мышцы в глубине туловища. Тренировались взбираться по лестнице. Тренировались стоять неподвижно. Тренировались просто и без смущения произносить собственные имена. Тренировались занимать пространство.
В первую неделю, посмотрев, как я играю сцену, учитель по сценическому движению положил пальцы на мои лопатки, мягко сводя их вместе, разворачивая грудную клетку, раскрывая пространство вокруг моего сердца.
– Вот так намного красивее, – сообщил он. – Мы будем работать над этим три года.
На занятиях речью мы разучивали «американский театральный стандарт», сценический диалект, который звучал как произношение человека, выросшего посреди Атлантического океана.
На занятиях голосом, когда я произносила монолог, преподаватель нажал на мою диафрагму, и ноги подо мной словно превратились в воду, а другая вода хлынула из глаз.
– Я тебя пока не знаю, – сказал он, – но ты держишь там что-то, у себя внутри. Есть идеи насчет того, что это может быть?
[22] Кончо (от исп. concha, что означает «раковина» или «морская ракушка») – декоративный элемент в виде пластины круглой, овальной или иной формы, изготавливаемый из металла и использующийся при изготовлении изделий из кожи, одежды и предметов быта.
[23] Крещендо (итал. crescendo, буквально – «увеличивая») – музыкальный термин, обозначающий постепенное нарастание громкости звука.