MoreKnig.org

Сундучок, полный любви. История о хрупкости жизни и силе бескрайней любви: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Автор: Кингстон Женевьева



Шрифт:

– Доброжелательным родителем-попустителем, верно? – улыбнулся он. Мы издавна так шутили между собой, говоря о стиле его воспитания.

– Верно, – согласно улыбнулась я в ответ.

Во время зимних каникул отец продолжал ездить на работу по пять дней в неделю, точно несгибаемый первый помощник на тонущем корабле. В подростковые годы я проводила лето, трудясь в этой школе на административной работе, копируя, сшивая в папки документы, вкладывая в конверты, чтобы заработать дополнительные карманные деньги. Я знала добрых, способных людей, которые там были – почти все женщины, – по именам и особенностям любимых видов кофе. Мои каникулы длились почти месяц, отец попросил ездить в школу вместе с ним и возобновить временную работу, чтобы обеспечить ему «моральную поддержку».

С понедельника по пятницу в последние недели перед Рождеством я приходила в офис и занималась документами или подменяла секретаршу за столом в приемной, отвечая на звонки и одновременно играя в солитер на ее компьютере. Время от времени заглядывала в кабинет, где отец набирал текст одним пальцем за столом для работы стоя, который купил, когда его начала беспокоить спина, и спрашивала, куда положить очередной приблудный документ, или приносила ему что-нибудь на подпись.

– Спасибо, – говорил он каждый раз с увлажнившимися глазами, словно я принесла подарок в красивой обертке. – Ты замечательная!

Около двух часов дня мы шли на поздний ланч в ближайший дайнер, где он заказывал французский луковый суп, а я – сэндвич с индейкой. Это напоминало вечера по четвергам, когда мы встречались за ужином с прежней подругой отца, с тем отличием, что это версия из моих фантазий, где были только мы. Когда официантка приносила еду, отец набирал полную ложку клейкой, запеченной корочки супа. И начинал говорить о прошлом.

Он рассказывал о детстве в Йемене и Сингапуре, где его отец работал гражданским инженером, а потом в Англии, где его в семь лет отослали в школу-пансион. Когда мы с Джейми были маленькими, истории, рассказанные им об этой школе-пансионе, касались только шалостей учеников и магии этого места: как сообща обносили кухню, чтобы попировать среди ночи, как координировали нападения на другие спальни, во время которых ничего не подозревавших, спящих мальчишек до беспамятства колотили подушками или сбрасывали с матрацев. Однако теперь он говорил об одиночестве, как тосковал по родителям, как там никогда не разрешалось плакать.

Он говорил, как уехал из Лондона в Сан-Франциско, когда ему было чуть за двадцать, и о знакомстве с моей мамой. Он вспоминал о первых годах, когда они купили компанию по производству соков и управляли ею, и о семейной жизни в те времена, когда мы с Джейми были маленькими и еще никто не болел. Эти события приобретали глянцевый блеск, когда отец пересказывал их, словно он позабыл обо всех ночных скандалах, просачивавшихся сквозь стены дома, будто все мы вместе жили в золотом веке.

Я сидела, слушала и старалась утешить. Казалось, что-то в отце сломалось – какой-то замок, какая-то дамба – и из пробитого барьера хлынула река воспоминаний, слов. Я когда-то хотела этих слов, годами жаждала их, мечтала, что однажды отец признает – да, мы прожили вместе целую жизнь, прежде чем все случилось, и некоторые части были прекрасны. Но эти слова, когда пришли, не были организованы согласно тематике, или хронологии, или любой другой логике, какую я могла бы распознать. Он перебивал сам себя, повторялся, терял нить. В наводнении этих рассказов не было линейного потока; скорее, они шли по спирали, сужавшимися кругами, водоворотом с чем-то темным и пустым в центре.

По выходным отец, который помнился мне «жаворонком», не вставал с постели до полудня, пересматривая подряд все фильмы Питера Джексона из серии «Властелин колец». Сквозь его двери я слышала звуки битв, когда люди, эльфы и гномы штурмовали бастионы зла, сражаясь с демонскими отродьями. Мне не приходило в голову поговорить с Ширли о происходящем. Это все равно что признать, что теперь она знает отца лучше, чем я сама. В последнее воскресенье перед Рождеством я постучалась к отцу около одиннадцати утра и сказала, что пора ехать за елкой. Битых две недели я намекала, надо бы съездить на ферму, однако он отлынивал, говоря, что поедем попозже.

Когда мы приехали туда, в холодном, пронизанном солнцем воздухе, с пилой в руке, с рулеткой в кармане, отец, казалось, даже расправил плечи. В глубинах моей депрессии привычные занятия, даже те, которым я противилась, всегда помогали немного воспрянуть духом. Мы свалили очередную огромную пихту и забросили ее на крышу машины. По дороге домой отец поставил компакт-диск с записью хора Королевского колледжа и даже подпевал любимому гимну, «Однажды в граде царя Давида». Но, доехав до дома, оставил дерево прислоненным к стене на подъездной дорожке и ушел в комнату. В прежние годы он всегда устанавливал огромное дерево, казалось, одной левой – за то недолгое время, которое требовалось нам с Джейми, чтобы смыть смолу с ладоней и вскипятить воды для горячего шоколада. Мы едва успевали повернуться – а дело сделано. Но в том году оно простояло на подъездной дорожке три дня, поливаемое дождем.

– Ладно, я ее поставлю, – сказала я на четвертый день. – Но кое-кто, наверное, должен мне помочь, иначе я даже не знаю, что случится!

Я слышала инфантильные нотки в собственном голосе. Не зная, как обращаться к отцу, я остановилась на том тоне, которым обычно разговаривал со мной он сам. Отец рассмеялся, и мы вместе установили толстую, упругую колонну со все еще сверкавшими дождевой влагой иголками на законное место.

Джейми с семьей приехал поздним вечером в канун Рождества, и той ночью мы с невесткой занялись наполнением подарками чулок для близнецов, которым только исполнилось три года. Мы заворачивали сладости и игрушки в белую оберточную бумагу, ведь именно так всегда делали мои родители. Было приятно и странно оказаться по другую сторону привычной традиции, создавая иллюзии для кого-то другого.

Присутствие внуков, похоже, взбодрило отцовский дух. Он катал их на плечах, сперва одного, потом другого, или семенил за ними, пока те вперевалку ходили по заднему двору. Им было почти столько же, сколько мне, когда мы поселились в этом доме. Отец просто создан быть дедом, думала я: сплошное веселье и никакой дисциплины. В этот приезд мы с Джейми не стучались в двери друг к другу, чтобы листать старые фотоальбомы. Вместо этого засиживались допоздна, смеясь и попивая вино вместе с Салли, пока их дети спали наверху, в детской спальне Джейми. Мне был двадцать один год, Джейми – двадцать пять, у него уже двое детей, и казалось, что мы очень-очень взрослые.

Я поведала им, как отец подолгу лежит по утрам в постели, смотря фильмы. Когда он становился необычно забывчив или стремительно переключался с жизнерадостности на гнев и обратно, мы с Джейми поднимали брови, глядя друг на друга, словно говоря: «Вот ведь странность какая, правда?» Однако воспринимали это как просто трудный период, как что-то, что пройдет, – вроде непогоды.

Джейми и его семейство уехали в начале нового года, а я осталась еще почти на две недели. Когда отец вышел на работу, я снова стала ездить вместе с ним, и мы впряглись все в ту же рутину распечатки и раскладки по папкам, за которой следовали поздние ланчи с запутанными бессвязными монологами.

В последний вечер дома мы разговаривали о том, что отец планирует делать после закрытия школы. Он рассказал, что подумывает основать некоммерческую организацию. В Соединенном Королевстве была организация, чьей единственной целью было раскладывать поэтические сборники в комнатах ожидания при кабинетах врачей. Эта идея импонировала ему простотой и человечностью. Он сказал, что, возможно, сделает американскую версию такой организации.

– Может, вначале немного попутешествую, – добавил он. – И уж точно буду почаще навещать тебя в Беркли.

– Я играю в пьесе, у которой премьера в марте, – поделилась я. – Приезжай.

На следующий день, когда я укладывала вещи в машину, готовясь вернуться в университет, папина белая «тойота» с визгом затормозила на подъездной дорожке. Он забыл дома что-то нужное и вернулся с работы, чтобы это забрать. Мы обнялись, стоя на улице. Отец-британец никогда не умел обнимать меня так, как мне хотелось. Он на пару секунд заключал меня в объятия, потом начинал отпускать, в то время как я продолжала держаться за него, желая подольше поприжиматься головой к его груди, подышать им. Он еще на миг возвращал руки на прежнее место, потом снова убирал их. В тот день я крепко держала его на протяжении четырех или пяти кругов этого привычного танца. Он обнимал и отпускал, обнимал и отпускал, пока, наконец, я не насытилась им – и отпустила в последний раз.

В то утро, чистя зубы, я нашла записку, которую он оставил рядом с раковиной в ванной. С тех пор как я научилась читать, отец оставлял мне записки на столах и других поверхностях. Он подсовывал их под дверь моей спальни ранним утром, прижимал их дворниками моей машины. Часто там содержались распоряжения: «Разгрузи посудомойку»; «Выпусти Типпи»; «Будь дома к полуночи». По мере того как я становилась старше и наши расписания все дальше расходились в разные стороны, эти записки стали для него главным способом коммуникации, родительского воспитания. Несмотря на то что эсэмэски давно не стоили по десять центов за сообщение, он предпочитал писать свои послания черной шариковой ручкой на карточках размером 12 на 17 см с его именем и фамилией, отпечатанными в верхней части. В нижней всегда были слова «с любовью, папа». Часто он писал слово «папа» иначе, чем остальные слова. Он не печатал их, а выписывал как подпись, словно слово «папа» – его собственное имя.

Питер Кингстон

Гвенни!

Я люблю тебя. С триумфом возвращайся в Беркли. Жду не дождусь, когда посмотрю твою новую пьесу.

С любовью, папа

Часть третья

То, чего мне и в голову не приходило бояться, случилось однажды днем во вторник. Во второй день весеннего семестра на экране телефона высветилось имя сводного брата. Это было необычно, и я замерла посреди процесса сборов: сценарий, бутылка с водой, ключи… Я собиралась на первую сквозную читку пьесы, которую репетировала с театральным отделением колледжа, той самой, о которой рассказывала отцу. Я нажала кнопку «отклонить», но, когда телефон зазвонил снова, ответила.

– Алло!

– Гвенни, кое-что произошло! Такое, что хуже ничего быть не может!

Перейти на стр:
Шрифт:
Продолжить читать на другом устройстве:
QR code

Новые книги

Смотреть все
Наша родина как она есть
Наша родина как она есть
[Социальная фантастика]
«Наша родина как она есть» – это подробное и правдивое описание ряда событий из жизни небольшой среднеевропейской страны, которая после долгого периода забвения желает в полный голос заявить о себе и
0
Роза Фалви и волшебник в саду
Роза Фалви и волшебник в саду
[Сказка / Детская фантастика / Детская литература: прочее]
Знакомьтесь! Это самый невоспитанный волшебник в мире Мердин Дикий, самая обычная 12-летняя девочка Роза и лучшая морская свинка по кличке Бублик. Однажды с этой троицей случается уморительное
0
Ленин. Личная жизнь гения
Ленин. Личная жизнь гения
[Биографии и Мемуары / Государство и право / Документалистика]
Владимир Ильич Ленин – вечная загадка истории. О нем написаны сотни книг, от научных до желтых. В представленном исследовании немецкого профессора Ханны Беккер особое внимание уделяется
0
Сергей Прокофьев. Музыка моего сердца
Сергей Прокофьев. Музыка моего сердца
[Музыка / Биографии и Мемуары / Документалистика]
Сергей Сергеевич Прокофьев (1891–1953) стал символом музыкальной культуры ХХ века. Именно его нервный гений точнее других выразил напряжение эпохи великих потрясений и не менее великих открытий. Он –
0
Смейся!
Смейся!
[Социальная фантастика]
Каждый из нас, особенно в юности, мечтает быть особенным, обрести сверхспособности, из тысячи дорог выбрать правильную и пройти ее достойно. У тебя появился дар эмпатии, теперь путь к твоей мечте,
0
Преддверие I
Преддверие I
[Социальная фантастика / Героическая фантастика / Научная фантастика]
Цикл про золотых львов из созвездия Малого Льва открывают две истории, случившиеся на Земле, где ещё остались потомки вымершей расы белых тигров. Первую историю поведал музыкант, на чей голос
0
Преддверие II
Преддверие II
[Социальная фантастика / Героическая фантастика / Научная фантастика]
Цикл про золотых львов из созвездия Малый Лев предваряют отдельные истории, случившиеся на Земле, где ещё остались потомки вымершей расы белых тигров. В этой книге представлены две женские судьбы,
0
Железная Агнесс
Железная Агнесс
[Боевое фэнтези / Героическая фантастика]
В Новом Риме элита живет на верхних ярусах города и не ступает на землю, а для бедняков внизу, в трущобах, солнечный свет – недоступная роскошь. Суровая охотница за головами Железная Агнесс
0
Молчаливый мальчик
Молчаливый мальчик
[Исторический детектив / Детективы / Триллер]
Эндрю Тейлор – один из лучших современных авторов в жанре исторического детектива (The Times). Он удостоен многих литературных наград, таких как высшая премия Ассоциации писателей-криминалистов
0
100 рассказов о стыковке и о других приключениях в космосе и на Земле
100 рассказов о стыковке и о других приключениях в космосе и на Земле
[Биографии и Мемуары / Прочее]
Книга рассказывает о жизни и деятельности ее автора в космонавтике, о многих событиях, с которыми он, его товарищи и коллеги оказались связанными. B. C. Сыромятников — известный в мире конструктор
0
Пустыня Каракумы. Природа и человек
Пустыня Каракумы. Природа и человек
[Природа и животные]
Книга посвящена описанию уникальной природы пустыни Каракумы, взаимосвязям, существующим между различными элементами этой природы, и роли человека в системе этих взаимосвязей. В заключительной части
0
Следующая станция – Малаховка
Следующая станция – Малаховка
[Современная проза]
Добро пожаловать в Малаховку! Замечательный, остроумный рассказчик, Татьяна Хохрина с неповторимой интонацией делится историями своих немного нелепых, но неизменно трогательных персонажей. А
0

Самые популярные книги

Хорошая, плохая, грешная 3
Хорошая, плохая, грешная 3
[Попаданцы]
У Эвирейл Миардо нет ни единой свободной минутки на грусть и рефлексию! Да и когда? Столько дел, столько дел! Шахту выкопай, лавку открой, артефакты создай, эльфа за попу укуси... Ничего не
12
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
12
Те, кто приходит в тишине
Те, кто приходит в тишине
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат / Боевая фантастика]
Редкий бой бывает похож на предыдущий. Мы учимся. На своих и на чужих ошибках. Стараемся расти над собой. Противник – тоже. Он анализирует наши ошибки, учитывает остроумные решения. То есть
9
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
8
Петербургский врач 11
Петербургский врач 11
[Военное дело, спецслужбы / Медицина / Проза / Современная проза]
Вадим – хирург и микробиолог, попавший волей судьбы в Петербург 1904 года, в тело медицинского секретаря, работающего у богатого врача-мошенника. …Во дворах-колодцах тускло горят газовые фонари.
7
Второй шанс для Лекаря. Том 8
Второй шанс для Лекаря. Том 8
[Альтернативная история / Попаданцы / Исторические приключения / Самиздат]
Аннотация с первого тома: Умереть после спасения чужой жизни — не самый плохой финал для врача. Всю свою жизнь я посвятил медицине. Последняя операция стала для меня одновременно победой и
5
Имперец. Ранг 4. Воевода
Имперец. Ранг 4. Воевода
[Боевая фантастика / Боевое фэнтези]
Спасение цесаревича от пули принесло Александру титул, должность личного телохранителя и редкую магию стихий. Теперь он – правая рука наследника престола и командир его личного отряда особого
6
Измена. Я тебя (не) любил
Измена. Я тебя (не) любил
[Современные любовные романы]
— Как тебе… — слышу прерывистый голос подруги, — мой подарок в честь твоего дня рождения?По меньшей мере иду я в верном направлении. Но вот предчувствие не из лучших. Голос Светы перемешивается со
6
Развод. Я тебе ничего не должна
Развод. Я тебе ничего не должна
[Современные любовные романы]
- Скорее раздевайся, Ириша. Я до спальни не дойду. Прямо тут тебя сейчас... Охрипший от возбуждения голос мужа звучит в тёмной гостиной оглушительно громко. Не так я планировала начало
6
Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
5
Наследник $$$ уровня Х
Наследник $$$ уровня Х
[Попаданцы / Книги про волшебников / Городское фэнтези / Самиздат]
Надо судить человека, прежде чем полюбил его, ибо, полюбив, уже не судят.
4
Оружейникъ. 1866
Оружейникъ. 1866
[Попаданцы / Альтернативная история / Самиздат]
Умереть в шестьдесят шесть, заслонив собой молодого стажёра, — достойный финал для оружейника. Очнуться в теле семнадцатилетнего подручного на Тульском оружейном заводе в 1866 году — уже второй
4

Самые комментируемые

Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
5
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Семь лет унижений, презрения и пустой постели. Герцог Дрейк Ашфорд объявил свою истинную жену бракованной и отправил в ссылку на Ольцег — умирать среди таких же «ненужных». Он думал, что сломал
22
Отбор невест, или Три орешка для темного
Отбор невест, или Три орешка для темного
[Любовная фантастика]
Каждая приличная драконица должна пройти отбор невест, иначе внукам у камина будет нечего рассказать. Так говорила моя маменька, а ей можно верить — за ее спиной аж четыре таких отбора! Так что я
14
Печать Забытой Эпохи
Печать Забытой Эпохи
[Любовная фантастика / Попаданцы]
— Скажи спасибо, что не оставил босой на улице, Верадель. Забирай свои проклятые северные руины и убирайся, — самодовольно бросил мне бывший муж, швырнув на стол бумаги о разводе. Он думал, что
25
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
12
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
[Любовное фэнтези / Попаданцы / Книги про волшебников / Самиздат]
Кто-то попадает в имбовых персов: Избранных, Тёмных властелинов и прочих крутых ребят. А я попала в тело бездарной адептки магической академии. Как она сюда поступила-то, без грамма магии? Неважно,
13
Пулеметчик Федя
Пулеметчик Федя
[Альтернативная история / Юмористическая фантастика / Попаданцы / Самиздат]
Пулеметчик — это не звание, это диагноз. Тридцать пять лет, пулемёт «Печенег», рукавица прилипла к раскалённому кожуху — и здравствуйте: июнь сорок первого, чужие двадцать два года, чужие руки,
10
Диагноз
Диагноз
[Самиздат / Детективная фантастика / Городское фэнтези / Юмористическая фантастика]
Некромантия в нашем мире давно стала такой же частью жизни, как радио, кино, телефоны и аэропланы. Но разве могла я подумать, что однажды приду наниматься на службу к лучшему некроманту столицы! Он —
18
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
[Детективы / Триллер / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Приказ ясен: отравить Дерека вель Гранна. Последствия – костёр и пепел. Белладонна уже прошла этот круг, сгорела и получила второй шанс. Теперь она знает, что приказ – лишь верхушка заговора, в
4
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
8
Железный характер Кристианы Морли
Железный характер Кристианы Морли
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Удар копытом лошади рушит блестящие перспективы дебютантки. По мнению общества, хромота испортила не только плавную поступь девицы, но и характер! Это ж надо умудриться — вместо монастыря или
38
Хорошая, плохая, грешная 2
Хорошая, плохая, грешная 2
[Любовное фэнтези / Книги про волшебников / Попаданцы / Самиздат]
Новый Свет полон самых разных неожиданностей, как приятных, так и не очень. Новый Свет полон шикарных возможностей, только успевай их реализовывать. Новый Свет полон сильных мужчин и
11

Прямо сейчас читают

Кулак летящий в богов
Кулак летящий в богов
[Фанфик / Повесть / Юмор: прочее / Попаданцы]
Попадания Сайтамы во вселенную мира молота войны на Катраксис. Планету что Империум оставлял на растерзание тиранид. Примечания автора: Прода раз в неделю. В субботу или воскресенье (Если не
0
Юнга со шхуны «каштан».
Юнга со шхуны «каштан».
[Приключения: прочее / Классическое фэнтези]
Александр Горюнов был обычным моряком из Владивостока. Тридцать восемь лет, двадцать лет стажа, развод, сын, который звонит раз в месяц. Всё шло по плану, пока он не погиб под колёсами, торопясь на
0
Волкодав 2
Волкодав 2
[Альтернативная история / Попаданцы]
Детройт 20-е годы. Золотая пора бутлегеров и всякой прочей дряни. Сотни молодчиков веселясь и распихивая друг друга локтями строят свою личную подпольную империю. Мне с этими ребятами
1
Копия Веры
Копия Веры
[Современная проза / Ужасы]
Новинка от Кати Качур – известной российской журналистки и автора бестселлеров «Любимчик Эпохи», «Ген Рафаила», «Желчный Ангел» и «Энтомология для слабонервных». После аварии Вера Петровна
0
Мой сумасшедший новогодний Роман
Мой сумасшедший новогодний Роман
[Современные любовные романы / Самиздат]
Рома Самохин — самый бесячий тип из всех, что мне доводилось встречать. Он придумал мне дурацкое прозвище и отказывается запоминать мое настоящее имя. Но самое ужасное не это. Самое ужасное, что мне
0
Вернуть жену офицера
Вернуть жену офицера
[Современные любовные романы]
— Эй, тебе жить надоело, чумная?! — слышу грозный рык. — По зеркалам смотреть не учили? Стоп. Да это же он гнал по правому ряду как сумасшедший. Там и вовсе фактически того ряда нет. И теперь он
0
Дом с кошмарами
Дом с кошмарами
[Ужасы / Детская литература: прочее]
Пенни было всего семь лет, когда пришел Творец Страха. Он явился на Хеллоуин, сделал девочку совсем другой Пенни и забрал ту, что не боялась темноты, чудовищ и глубины. С тех пор она начала
0
Сияя синим светом
Сияя синим светом
[Классическое фэнтези]
Родители сказали: главное — войти в клан Гао, а там — неважно: женой главы ветви — или лекаря. Лань И твёрдо решила для себя: борьба — не для неё. Пока другие сражаются, прячут настоящее лицо за
0
Коротковолновое безумие
Коротковолновое безумие
[Научная фантастика]
Фанатичный учёный много лет втайне от всех работал над прибором, который может читать мысли живых существ. Достигнув успеха, он приглашает двух своих бывших студентов собственными глазами лицезреть
0
Шишкин корень
Шишкин корень
[Детективная фантастика / Детская литература: прочее / Исторические приключения]
Спасаясь от хулиганов, налететь на старушку, потерять сознание и очутиться в Нижнем Новгороде 1896 года… Ничего страшного! Если ты собирал материал для краеведческого проекта и подробно изучил
0
Исцеление вечности
Исцеление вечности
[Городское фэнтези / Мистика]
Эдем — последний оплот людей в мире, где правят вампиры и бешеные, — отверг Эллисон Сикимото. Оставив своих спутников в безопасности, она отправляется на поиски Кэнина, который обратил ее и научил
0
Двуликая жена. Доказательство любви
Двуликая жена. Доказательство любви
[Исторические любовные романы / Любовная фантастика]
Я умерла в пламени, обманутая и предавшая единственного человека, любвишего меня по-настоящему. Но вот я открыла глаза – и на мне снова свадебное платье. Теперь я знаю правду. Я знаю, что мой муж,
3