MoreKnig.org

Сундучок, полный любви. История о хрупкости жизни и силе бескрайней любви: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Автор: Кингстон Женевьева



Шрифт:

Но отцу так и не представился шанс провести испытание с камнями. Мой первый бойфренд не вошел в дом через переднюю дверь, прося разрешения пригласить меня на свидание. Скорее, он проявлялся постепенно.

Я знала Зака с третьего класса. В те времена у него была необычно большая голова с густыми каштановыми волосами, аккуратно подстриженными «под горшок», и большие серо-голубые глаза с длинными темными ресницами. Он был маленьким для своего возраста, доставал мне только до плеча и смешил меня, опустошая большой парусиновый рюкзак и натягивая его на себя, пока не оставались видны только ноги, переминающиеся по асфальту. Он говорил с легким заиканием, которое появлялось и исчезало, переменчивое, как погода: выраженное в иные дни, в другие почти незаметное. Зак мне нравился, потому что он умел решать сто арифметических задачек из сборника «Быстрые факты» за четыре минуты, в то время как мне самой всегда требовалось пять.

В начальной школе Зак приглашал меня к себе домой играть в видеоигры. Мы садились вместе на старый диван, который был покрыт голубым хлопковым покрывалом. Мы с братом выросли, играя в компьютерные игры, однако «Нинтендо» у нас никогда не было. Я мгновенно умирала, когда первые несколько раз пыталась направлять Марио через двухмерный мир труб; после этого я в основном смотрела, как Зак заставляет его прыгать с блока на блок, круша черепах и грибы и попутно собирая сверкающие золотые монетки. Я любила наблюдать за ним так же, как любила смотреть, как Джейми играет в «Варкрафт». Было что-то особенное в этом сидении бок о бок, сосредоточении нашего внимания на одной и той же ярко освещенной вещи. Я воображала, что мои мысли могут помочь Заку перенести Марио через длинную пропасть, спасти его от разряда черепашьего панциря.

Летом между первым и вторым годами учебы в средней школе Санта-Розы Зак пошел в рост, становясь все выше и выше, пока мы не стали смотреть точнехонько друг другу в глаза. Мы часто вместе возвращались домой из школы и бо́льшую часть дней останавливались, дойдя до моего порога, увлекшись разговором. Мы оба были членами клуба дебатов, и я восхищалась тем, как Зак брал какой-нибудь простой вопрос (Этично ли есть мясо? Как должен происходить прием в высшие учебные заведения? Существует ли Бог?) и трудился над ним, как птичка над семечком, стараясь вскрыть, ища ответ, который будет казаться окончательным. Мы занимали противоположные позиции по какой-нибудь теме и спорили до полного тупика, потом менялись ролями и продолжали. Мы спорили, пока нам от усталости не приходилось сесть на шероховатый бетон подъездной дорожки, пока от усилий не начинало болеть горло. Я не помню, когда эти разговоры переместились с подъездной дорожки на второй этаж, в мою спальню; помню только, что в первый раз мы поцеловались, сидя бок о бок на моей кровати. Было ощущение, будто все слова, которые изливались из наших ртов, изначально вели нас сюда.

На мое шестнадцатилетие мы с Заком и компанией друзей пошли смотреть «Волшебную страну»[10] в местный мультиплекс. Мы накупили «Доктора Пепперса», огромных пакетов попкорна, покрытого клейким растительным маслом со вкусом сливочного, и коробок замороженных Junior Mints. Когда пошли титры, мы с Заком дочиста облизали пальцы и взялись за руки.

– С днем рождения, – шепнул он мне в ухо, когда в зале стемнело, и я ощутила, как вся левая сторона моего тела превратилась в электрические разряды.

Тем утром я вытащила из сундучка маленький треугольный аметист на тоненькой золотой цепочке.

Я помнила, как мы с отцом покупали это ожерелье, когда мне было то ли семь, то ли восемь лет. Я копила карманные деньги, и когда женщина в ювелирном магазине назвала нам цену, мне показалось, что ожерелье стоит доллар с мелочью, и я с готовностью расстегнула маленькую джинсовую сумочку на ремешке через плечо. Отец и продавщица дружно рассмеялись. Они объяснили, что ожерелье стоит одну сотню и еще семьдесят пять долларов. Мои щеки горели, пока я снова застегивала сумку. Отец положил ладонь мне на плечо и сказал, что он об этом позаботится. Я любила это ожерелье, но грустила оттого, что не купила его на свои деньги. Еще много лет я вытаскивала его из ювелирного футляра и перекатывала в пальцах маленький треугольный камушек. Мне нравилось, как кулон был закреплен на цепочке, всегда занимая место точно в центре. Мне нравилось, как он идеально пристраивался в углубление между ключицами матери.

Там был еще дополнительный подарок в честь получения мною водительского удостоверения, маленький кожаный кошелечек на кольце для ключей, где полагалось хранить четвертаки для парковки, с моими инициалами. В записке было написано:

Гвенни ЗА РУЛЕМ… просто уму непостижимо! Как это волнительно!! Пожалуйста, будь осторожна, пристегивай ремень и води аккуратно.

Много раз целую и обнимаю, мама

Утром в день рождения я перед уроками побывала в отделении Департамента транспортных средств и получила водительскую лицензию, чтобы ездить на моем собственном, купленном из третьих рук голубом «вольво». Кожаный кошелечек болтался на брелоке вместе с ключами от машины, когда я в то утро ехала в школу. Мы с друзьями восторженно пищали над этим побитым жизнью седаном так, будто он был «феррари».

Если мама слишком торопилась, чтобы дожидаться своего дня вручения аттестатов, то я мечтала, чтобы мой никогда не настал. В шестнадцать лет у меня был бойфренд, собственная машина и четверо великолепных подруг. Маргарет была художницей и настоящим романтиком, хотя хорошо скрывала это за крутым шутовским фасадом, который отрастила себе, взрослея в семье с двумя братьями. Эрика пела в хоре, ходила в огромных очках, водила белый «мерседес» и всегда пахла ванилью. Эмма была подписана на модные журналы, собирала диски никому не известных рок-команд, покупала себе одежду в American Apparel в Сан-Франциско. Фрезия была членом чуть ли не всех школьных комитетов и клубов, а также команды по синхронному плаванию. Кажется, она разделяла мою ностальгию по прошлому и обожала фотографировать нашу компанию, проявляя потом пленки в темной комнате кружка фотографии. Мы впятером плюс Зак называли себя «сенсационной шестеркой», и эта шестерка стала моим спасением от всех печалей и тревог, которые я теперь ощущала дома. Бо́льшую часть уикендов мы проводили, втиснувшись в одну машину, разъезжая по аккуратной решетке улиц нашего маленького городка, узнавая его форму, разведывая укромные уголки. Нашей любимицей среди них была вершина холма с видом на южную сторону города, к которой вела опасно крутая и извилистая дорога. Мотор моего древнего «вольво» всегда ревел и скулил, когда мы медленно взбирались вверх.

– Я думаю, что смогу, я думаю, что смогу, – как заклинание, повторяли все, пока я усиленно налегала на педаль газа.

На вершине мы перепрыгивали через невысокую изгородь, игнорируя табличку «посторонним вход воспрещен» с наглостью, которой я набралась от отца (законопослушность ограничивалась школой). Это место было давным-давно выкуплено застройщиком, но, кажется, строительство так и не началось. Мы пробирались к нашей любимой обзорной площадке под звездами, иногда принося с собой пластиковую бутылку из-под воды, до половины наполненную текилой или водкой, передавая ее по кругу, отпивая маленькими глотками, чтобы продлить удовольствие.

Город простирался под нами, состоящий из сияющих фонарей и вен переливающихся огнями улиц. На юго-востоке я могла разглядеть «Богородицу с мешалкой от стиральной машины», как бабушка Лиз называла католическую церковь с высоким белым шпилем. Прямо под нами вращалась розовая неоновая вывеска отеля «Фламинго», где останавливались друзья и родственники, когда приезжали навестить маму, а в нашем доме гостей было слишком много, чтобы еще кого-то разместить. Я не знала названий созвездий в ночном небе над головой, но те, что были созданы достопримечательностями на улицах внизу, были знакомы мне, как мое собственное имя.

– Смотрите, – говорила я, указывая на все это, – мы выросли в лучшем месте на свете. Неужели кто-то захочет отсюда уехать?!

В девятом классе я нашла свое место среди актеров школьного театра, и к моему школьному расписанию добавились по два часа актерского мастерства ежедневно, плюс дополнительное время после уроков, если мы репетировали пьесу. Наш учебный план представлял собой мозаику из Станиславского, Михаила Чехова, Мейснера, Лабана, Уты Хаген. Мы изучали «аффективную память», технику использования реальных событий из прошлого с целью проникнуться чувствами вымышленного героя. Мы работали над достижением спонтанности через репетиционные упражнения, стараясь избавиться от «актерства» и найти нечто более аутентичное. Мы практиковали «наделение» предметов эмоциональной значимостью, чтобы можно было жить в декорациях так же, как мы жили в своих настоящих домах. Когда я входила, открыв тяжелую металлическую дверь, в эту пыльную, лишенную окон черную коробку, заполненную разноцветным светом, казалось, что я оставляю позади школу и делаю искусство таким же жизненно необходимым, как и что угодно другое во взрослом мире.

Для многих актеров удовольствие от работы имеет источником превращение в кого-то другого, но у меня это удовольствие, эта разрядка всегда были связаны с возможностью стать в большей степени собой. Я редко разговаривала со сверстниками, даже с ближайшими друзьями, о смерти матери. Бо́льшая часть детей, с кем я училась в школе, никогда не переживали смерть столь близкую, им никогда не приходилось разрабатывать для нее эмоциональный словарь. Я почти видела, как за их глазами захлопываются двери, когда я поднимала эту тему. Они не то чтобы делали это со зла – они просто понятия не имели, о чем я говорю. Но в стенах театра персонажи сталкивались с испытаниями намного бо́льшими, чем все, что когда-либо переживала я. Женщины подвергались побоям от рук сожителей, совершали самоубийства. Родители теряли детей в результате несчастных случаев или войн. Люди голодали, истекали кровью, становились изгнанниками, и от нас требовали прочувствовать это до последней капли. Эмоции, которые я старалась контролировать дома и в любом другом контексте жизни, в театре только приветствовались. На сцене они были активами. Когда я впервые исполнила монолог и зарыдала, а потом подняла взгляд и обнаружила, что соученики плачут вместе со мной, я почувствовала, что мне подарили ключи от эмоциональной свободы. Я могла передавать собственные чувства посредством слов – пусть и не своих, а других людей.

В шестнадцать лет Типпи, которая всю жизнь была на редкость здоровой собакой, начала стремительно дряхлеть. Ее задние лапы перестали гнуться из-за артрита, оба разноцветных глаза затянули пленки катаракты, и она перестала контролировать кишечник. По рекомендации ветеринара мы выбрали день в календаре. По случайному совпадению это оказался один из ее «хороших дней», и когда мы сажали Типпи в машину, она виляла хвостом с белым кончиком, благодаря которому когда-то получила свою кличку[11], словно чтобы заставить нас усомниться в правильности решения.

В приемной ветеринарного кабинета висел ряд таблиц с изображениями собак разных пород, скомпонованных по размерам. Мы с отцом спонтанно придумали игру: указывать на них и догадываться, что за порода. Играя, мы смешили друг друга. Вид у Ширли, которая непрерывно всхлипывала с того момента, как мы сели в машину, сделался испуганный, и мы с отцом старались кое-как удерживать подрагивавшие губы. Меня раздражало, что ее печаль из-за собаки заняла такую большую часть эмоционального пространства. Ни отец, ни я не реагировали на неминуемую смерть Типпи слезами. Казалось, слезы были бы какими-то несущественными. У нас за эти годы не раз сменились другие животные – второй попугай, хомячок, про которого я постыдно забывала, – но Типпи была всегда. Я не могла вспомнить времени, когда ее не было.

Я еще никогда не ощущала тот точный момент, когда жизнь покидает плоть. Когда Типпи легла на металлический стол, я положила обе ладони на ее черную шерсть. Она скоро узнает тайну, думала я, тайну того, каково это – умирать. Закрыв глаза, я изо всех сил пожелала, чтобы некая маленькая доля этого опыта открылась мне, позволив на миг увидеть, куда ушли Дейви, бабушка Лиз и мама. Вместо этого я ощутила лишь легкое содрогание, когда игла вошла в ее лапу, а потом неподвижность.

На следующий день я позвонила Джейми, уединившись в припаркованной машине, чтобы рассказать, что Типпи больше нет.

– О, – сказал он, одной-единственной гласной сумев передать калейдоскоп печали, благодарности и принятия, то эмоциональное рагу, которое варится внутри, когда теряешь старого друга, прожившего долгую жизнь. Потом: – На самом деле у меня тоже есть, что тебе рассказать.

Однажды, сильно разозлившись на меня, брат выместил гнев на моей спальне. Ему тогда было около двенадцати, и я сотворила что-то воистину вопиющее, хотя теперь не представляю, что это могло быть. Я открыла дверь, мокрая и соленая после бассейна, с полотенцем на поясе, и застыла на пороге, смутно осознавая: что-то случилось. Пара книг лежала на полу рядом с книжным стеллажом, одеяла и простыни были откинуты в сторону, а маленькое кукольное кресло-качалка стояло, перевернутое вверх тормашками, на деревянных подлокотниках, хотя кукла, нетронутая, сидела рядом. Комната выглядела так, словно миниатюрное землетрясение лениво сбросило парочку предметов, а потом утихло. Я озадаченно посмотрела на беспорядок, потом пошла обратно к бассейну, где темная голова Джейми все еще бултыхалась в глубокой части.

– Ты сегодня был в моей комнате?

– Прости меня, пожалуйста, – сказал он сразу же, подплывая к металлической лесенке у края бассейна. – Я сейчас все верну на свои места.

Я рассказала эту историю Заку, который тоже был младшим из детей, и она его насмешила. После этого я рассказывала ее каждый раз, когда хотела проиллюстрировать динамику отношений между мной и старшим братом. В некоторых версиях я подчеркивала контраст между стоицизмом Джейми и моей нестабильностью. В других это была история о социальной тревожности Джейми, его трудностях с выражением гнева или расстроенных чувств, о неумении постоять за себя. Обе интерпретации содержали долю истины. Однако ни одна не добралась до коренной причины, по которой я так часто рассказывала эту историю. Я делала это потому, что пересказ маленького эпизода из жизни наполнял меня таким душераздирающим чувством нежности к брату, что я могла бы сесть и разрыдаться. Это история о том, как драгоценен, как дорог мне этот человек и почему я хотела защитить его всем, что у меня было, от равнодушного избиения миром.

Джейми был на последнем курсе колледжа, а его подруга Салли окончила университет годом раньше. Ему было двадцать два, ей двадцать три, и она забеременела. Тогда они этого еще не знали, но у них были близнецы.

Когда он произнес в телефон эти слова – «лопнувший презерватив», «утренняя экстренная таблетка», «ее решение», – я увидела его в двенадцать лет, виновато переворачивающего мое кукольное кресло-качалку нужной стороной кверху и сажающего на плетеное сиденье куклу. Мальчик в том воспоминании выглядел таким юным, но от мужчины, с которым я говорила по телефону, его отделяли всего десять лет. Страх копился внутри моей грудной клетки, когда я думала о том, что это будет означать на многие годы вперед. Это значило, что Джейми не вернется в Калифорнию после получения диплома. Семья Салли жила в Северной Каролине, так что, вероятно, он навсегда переедет на восток. Я прислонилась головой к окошку машины, чувствуя себя неописуемо одинокой, словно все, кого я любила, бросают меня. Это давно знакомая битва со временем. Как бы я того ни хотела, мир не собирался стоять на месте.

[10] Биографический фильм о создателе «Питера Пэна» Джеймсе Барри.

[11] От англ. tip – «кончик».

Перейти на стр:
Шрифт:
Продолжить читать на другом устройстве:
QR code

Новые книги

Смотреть все
Наша родина как она есть
Наша родина как она есть
[Социальная фантастика]
«Наша родина как она есть» – это подробное и правдивое описание ряда событий из жизни небольшой среднеевропейской страны, которая после долгого периода забвения желает в полный голос заявить о себе и
0
Роза Фалви и волшебник в саду
Роза Фалви и волшебник в саду
[Сказка / Детская фантастика / Детская литература: прочее]
Знакомьтесь! Это самый невоспитанный волшебник в мире Мердин Дикий, самая обычная 12-летняя девочка Роза и лучшая морская свинка по кличке Бублик. Однажды с этой троицей случается уморительное
0
Ленин. Личная жизнь гения
Ленин. Личная жизнь гения
[Биографии и Мемуары / Государство и право / Документалистика]
Владимир Ильич Ленин – вечная загадка истории. О нем написаны сотни книг, от научных до желтых. В представленном исследовании немецкого профессора Ханны Беккер особое внимание уделяется
0
Сергей Прокофьев. Музыка моего сердца
Сергей Прокофьев. Музыка моего сердца
[Музыка / Биографии и Мемуары / Документалистика]
Сергей Сергеевич Прокофьев (1891–1953) стал символом музыкальной культуры ХХ века. Именно его нервный гений точнее других выразил напряжение эпохи великих потрясений и не менее великих открытий. Он –
0
Смейся!
Смейся!
[Социальная фантастика]
Каждый из нас, особенно в юности, мечтает быть особенным, обрести сверхспособности, из тысячи дорог выбрать правильную и пройти ее достойно. У тебя появился дар эмпатии, теперь путь к твоей мечте,
0
Преддверие I
Преддверие I
[Социальная фантастика / Героическая фантастика / Научная фантастика]
Цикл про золотых львов из созвездия Малого Льва открывают две истории, случившиеся на Земле, где ещё остались потомки вымершей расы белых тигров. Первую историю поведал музыкант, на чей голос
0
Преддверие II
Преддверие II
[Социальная фантастика / Героическая фантастика / Научная фантастика]
Цикл про золотых львов из созвездия Малый Лев предваряют отдельные истории, случившиеся на Земле, где ещё остались потомки вымершей расы белых тигров. В этой книге представлены две женские судьбы,
0
Железная Агнесс
Железная Агнесс
[Боевое фэнтези / Героическая фантастика]
В Новом Риме элита живет на верхних ярусах города и не ступает на землю, а для бедняков внизу, в трущобах, солнечный свет – недоступная роскошь. Суровая охотница за головами Железная Агнесс
0
Молчаливый мальчик
Молчаливый мальчик
[Исторический детектив / Детективы / Триллер]
Эндрю Тейлор – один из лучших современных авторов в жанре исторического детектива (The Times). Он удостоен многих литературных наград, таких как высшая премия Ассоциации писателей-криминалистов
0
100 рассказов о стыковке и о других приключениях в космосе и на Земле
100 рассказов о стыковке и о других приключениях в космосе и на Земле
[Биографии и Мемуары / Прочее]
Книга рассказывает о жизни и деятельности ее автора в космонавтике, о многих событиях, с которыми он, его товарищи и коллеги оказались связанными. B. C. Сыромятников — известный в мире конструктор
0
Пустыня Каракумы. Природа и человек
Пустыня Каракумы. Природа и человек
[Природа и животные]
Книга посвящена описанию уникальной природы пустыни Каракумы, взаимосвязям, существующим между различными элементами этой природы, и роли человека в системе этих взаимосвязей. В заключительной части
0
Следующая станция – Малаховка
Следующая станция – Малаховка
[Современная проза]
Добро пожаловать в Малаховку! Замечательный, остроумный рассказчик, Татьяна Хохрина с неповторимой интонацией делится историями своих немного нелепых, но неизменно трогательных персонажей. А
0

Самые популярные книги

Хорошая, плохая, грешная 3
Хорошая, плохая, грешная 3
[Попаданцы]
У Эвирейл Миардо нет ни единой свободной минутки на грусть и рефлексию! Да и когда? Столько дел, столько дел! Шахту выкопай, лавку открой, артефакты создай, эльфа за попу укуси... Ничего не
12
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
12
Те, кто приходит в тишине
Те, кто приходит в тишине
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат / Боевая фантастика]
Редкий бой бывает похож на предыдущий. Мы учимся. На своих и на чужих ошибках. Стараемся расти над собой. Противник – тоже. Он анализирует наши ошибки, учитывает остроумные решения. То есть
9
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
8
Петербургский врач 11
Петербургский врач 11
[Военное дело, спецслужбы / Медицина / Проза / Современная проза]
Вадим – хирург и микробиолог, попавший волей судьбы в Петербург 1904 года, в тело медицинского секретаря, работающего у богатого врача-мошенника. …Во дворах-колодцах тускло горят газовые фонари.
7
Второй шанс для Лекаря. Том 8
Второй шанс для Лекаря. Том 8
[Альтернативная история / Попаданцы / Исторические приключения / Самиздат]
Аннотация с первого тома: Умереть после спасения чужой жизни — не самый плохой финал для врача. Всю свою жизнь я посвятил медицине. Последняя операция стала для меня одновременно победой и
5
Имперец. Ранг 4. Воевода
Имперец. Ранг 4. Воевода
[Боевая фантастика / Боевое фэнтези]
Спасение цесаревича от пули принесло Александру титул, должность личного телохранителя и редкую магию стихий. Теперь он – правая рука наследника престола и командир его личного отряда особого
6
Измена. Я тебя (не) любил
Измена. Я тебя (не) любил
[Современные любовные романы]
— Как тебе… — слышу прерывистый голос подруги, — мой подарок в честь твоего дня рождения?По меньшей мере иду я в верном направлении. Но вот предчувствие не из лучших. Голос Светы перемешивается со
6
Развод. Я тебе ничего не должна
Развод. Я тебе ничего не должна
[Современные любовные романы]
- Скорее раздевайся, Ириша. Я до спальни не дойду. Прямо тут тебя сейчас... Охрипший от возбуждения голос мужа звучит в тёмной гостиной оглушительно громко. Не так я планировала начало
6
Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
5
Наследник $$$ уровня Х
Наследник $$$ уровня Х
[Попаданцы / Книги про волшебников / Городское фэнтези / Самиздат]
Надо судить человека, прежде чем полюбил его, ибо, полюбив, уже не судят.
4
Оружейникъ. 1866
Оружейникъ. 1866
[Попаданцы / Альтернативная история / Самиздат]
Умереть в шестьдесят шесть, заслонив собой молодого стажёра, — достойный финал для оружейника. Очнуться в теле семнадцатилетнего подручного на Тульском оружейном заводе в 1866 году — уже второй
4

Самые комментируемые

Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
5
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Семь лет унижений, презрения и пустой постели. Герцог Дрейк Ашфорд объявил свою истинную жену бракованной и отправил в ссылку на Ольцег — умирать среди таких же «ненужных». Он думал, что сломал
22
Отбор невест, или Три орешка для темного
Отбор невест, или Три орешка для темного
[Любовная фантастика]
Каждая приличная драконица должна пройти отбор невест, иначе внукам у камина будет нечего рассказать. Так говорила моя маменька, а ей можно верить — за ее спиной аж четыре таких отбора! Так что я
14
Печать Забытой Эпохи
Печать Забытой Эпохи
[Любовная фантастика / Попаданцы]
— Скажи спасибо, что не оставил босой на улице, Верадель. Забирай свои проклятые северные руины и убирайся, — самодовольно бросил мне бывший муж, швырнув на стол бумаги о разводе. Он думал, что
25
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
12
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
[Любовное фэнтези / Попаданцы / Книги про волшебников / Самиздат]
Кто-то попадает в имбовых персов: Избранных, Тёмных властелинов и прочих крутых ребят. А я попала в тело бездарной адептки магической академии. Как она сюда поступила-то, без грамма магии? Неважно,
13
Пулеметчик Федя
Пулеметчик Федя
[Альтернативная история / Юмористическая фантастика / Попаданцы / Самиздат]
Пулеметчик — это не звание, это диагноз. Тридцать пять лет, пулемёт «Печенег», рукавица прилипла к раскалённому кожуху — и здравствуйте: июнь сорок первого, чужие двадцать два года, чужие руки,
10
Диагноз
Диагноз
[Самиздат / Детективная фантастика / Городское фэнтези / Юмористическая фантастика]
Некромантия в нашем мире давно стала такой же частью жизни, как радио, кино, телефоны и аэропланы. Но разве могла я подумать, что однажды приду наниматься на службу к лучшему некроманту столицы! Он —
18
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
[Детективы / Триллер / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Приказ ясен: отравить Дерека вель Гранна. Последствия – костёр и пепел. Белладонна уже прошла этот круг, сгорела и получила второй шанс. Теперь она знает, что приказ – лишь верхушка заговора, в
4
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
8
Железный характер Кристианы Морли
Железный характер Кристианы Морли
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Удар копытом лошади рушит блестящие перспективы дебютантки. По мнению общества, хромота испортила не только плавную поступь девицы, но и характер! Это ж надо умудриться — вместо монастыря или
38
Хорошая, плохая, грешная 2
Хорошая, плохая, грешная 2
[Любовное фэнтези / Книги про волшебников / Попаданцы / Самиздат]
Новый Свет полон самых разных неожиданностей, как приятных, так и не очень. Новый Свет полон шикарных возможностей, только успевай их реализовывать. Новый Свет полон сильных мужчин и
11

Прямо сейчас читают

Кулак летящий в богов
Кулак летящий в богов
[Фанфик / Повесть / Юмор: прочее / Попаданцы]
Попадания Сайтамы во вселенную мира молота войны на Катраксис. Планету что Империум оставлял на растерзание тиранид. Примечания автора: Прода раз в неделю. В субботу или воскресенье (Если не
0
Юнга со шхуны «каштан».
Юнга со шхуны «каштан».
[Приключения: прочее / Классическое фэнтези]
Александр Горюнов был обычным моряком из Владивостока. Тридцать восемь лет, двадцать лет стажа, развод, сын, который звонит раз в месяц. Всё шло по плану, пока он не погиб под колёсами, торопясь на
0
Волкодав 2
Волкодав 2
[Альтернативная история / Попаданцы]
Детройт 20-е годы. Золотая пора бутлегеров и всякой прочей дряни. Сотни молодчиков веселясь и распихивая друг друга локтями строят свою личную подпольную империю. Мне с этими ребятами
1
Копия Веры
Копия Веры
[Современная проза / Ужасы]
Новинка от Кати Качур – известной российской журналистки и автора бестселлеров «Любимчик Эпохи», «Ген Рафаила», «Желчный Ангел» и «Энтомология для слабонервных». После аварии Вера Петровна
0
Мой сумасшедший новогодний Роман
Мой сумасшедший новогодний Роман
[Современные любовные романы / Самиздат]
Рома Самохин — самый бесячий тип из всех, что мне доводилось встречать. Он придумал мне дурацкое прозвище и отказывается запоминать мое настоящее имя. Но самое ужасное не это. Самое ужасное, что мне
0
Вернуть жену офицера
Вернуть жену офицера
[Современные любовные романы]
— Эй, тебе жить надоело, чумная?! — слышу грозный рык. — По зеркалам смотреть не учили? Стоп. Да это же он гнал по правому ряду как сумасшедший. Там и вовсе фактически того ряда нет. И теперь он
0
Дом с кошмарами
Дом с кошмарами
[Ужасы / Детская литература: прочее]
Пенни было всего семь лет, когда пришел Творец Страха. Он явился на Хеллоуин, сделал девочку совсем другой Пенни и забрал ту, что не боялась темноты, чудовищ и глубины. С тех пор она начала
0
Сияя синим светом
Сияя синим светом
[Классическое фэнтези]
Родители сказали: главное — войти в клан Гао, а там — неважно: женой главы ветви — или лекаря. Лань И твёрдо решила для себя: борьба — не для неё. Пока другие сражаются, прячут настоящее лицо за
0
Коротковолновое безумие
Коротковолновое безумие
[Научная фантастика]
Фанатичный учёный много лет втайне от всех работал над прибором, который может читать мысли живых существ. Достигнув успеха, он приглашает двух своих бывших студентов собственными глазами лицезреть
0
Шишкин корень
Шишкин корень
[Детективная фантастика / Детская литература: прочее / Исторические приключения]
Спасаясь от хулиганов, налететь на старушку, потерять сознание и очутиться в Нижнем Новгороде 1896 года… Ничего страшного! Если ты собирал материал для краеведческого проекта и подробно изучил
0
Исцеление вечности
Исцеление вечности
[Городское фэнтези / Мистика]
Эдем — последний оплот людей в мире, где правят вампиры и бешеные, — отверг Эллисон Сикимото. Оставив своих спутников в безопасности, она отправляется на поиски Кэнина, который обратил ее и научил
0
Двуликая жена. Доказательство любви
Двуликая жена. Доказательство любви
[Исторические любовные романы / Любовная фантастика]
Я умерла в пламени, обманутая и предавшая единственного человека, любвишего меня по-настоящему. Но вот я открыла глаза – и на мне снова свадебное платье. Теперь я знаю правду. Я знаю, что мой муж,
3