Впервые Сергей увидел и знаменитые Джунгарские ворота. Коридор, тектоническую трещину. Это горный проход между Джунгарским Алатау с запада и хребтом Бирликтау с востока. В виде широкого коридора, десять километров в самой узкой части. Равнинный и холмистый рельеф внутри, триста-четыреста метров высотой холмы, горушки. По этому ущелью проходит государственная граница между Казахстаном и Китаем. Просматривается на пятьдесят километров. От озера Алаколь на севере, в Восточном Казахстане, до озера Эби-Нур на юге, на западе Китая.
В северной части Джунгарского прохода находится небольшое озеро Жаланашколь. Тот самый Жаланашколь, возле которого произошёл пограничный конфликт в августе 1969 года между советскими пограничниками и китайскими военнослужащими. В центральной части – станция Достык (Дружба) Казахстанских железных дорог. А в южной – станция Алашанькоу китайской Синьцзянской железной дороги.
Внутри этого горного коридора – полупустыня. Редкая растительность. Сильный ветер, как в аэродинамической трубе, пригибает к земле одиночные деревья и кустарники. Ветер – семьдесят километров в час. Срывает густой дым с высокой трубы котельной под девяносто градусов. Издревле здесь пролегали караванные дороги и одна из ветвей Великого шёлкового пути. А в тринадцатом веке Чингисхан прошёл через Джунгарские ворота и внезапным нашествием покорил Среднюю Азию.
Внизу хорошо просматривается железная дорога – звено Трансазиатской магистрали. Её строительство было начато ещё в тридцатые годы. Продолжилось после войны. А окончено только в 1991 году. Связала эта железнодорожная ветка Россию, Казахстан и китайский город Урумчи. Надёжный транспорт и кратчайший путь.
Командиром пограничной эскадрильи в Уч-Арале был майор Рафик Шакирзянов. Заместитель по лётной подготовке – майор Владимир Клюс. Начальник штаба – майор Пётр Корнев. Штурман эскадрильи – недавно назначенный капитан Сергей Прохоренко. Все они встречали генерала. Выстроились возле площадки, куда и зарулил вертолёт. Все в одинаковой форме одежды. Хромовые сапоги, отглаженные бриджи, демисезонные синие куртки и зелёные фуражки. Было ясно, что они готовились к встрече. Узнали перед вылетом по телефону у соседей, как будут одеты гости, и сами оделись точно так же.
Генерал после остановки винтов, как давно и не нами заведено, первым вышел из вертолёта. И со всеми – командиром и его заместителями, – как со старыми знакомыми, поздоровался за руку. Называл каждого по имени и отчеству. Спокойно расспросил о делах и планах. Отвечал чаще командир, лаконично: «Так точно» и «Никак нет». В конце встречи и краткой беседы командир предложил поехать на обед. В столовую, в часть. Генерал посмотрел на часы. Время было около часа дня.
– Что-то рано на обед приглашаешь, командир. По распорядку дня у нас есть час времени. Покажи-ка лучше нам своё хозяйство на аэродроме. Наслышан я, что вы тут хорошо поработали.
И, увидев, что полковник Тимофеев отстал от общей группы, генерал Рохлов спокойно добавил:
– А вы, товарищ Тимофеев, будьте поближе. Не нравится мне, что вы всегда в сторонке. Можно подумать, что вы здесь ни при чём. Будто это не ваша часть и вы в ней редкий гость. И записывайте все мои указания. Через полгода-год я снова сюда прилечу. И всё проверю.
– Есть, товарищ генерал, – в один голос ответили Шакирзянов и Тимофеев.
Выглядел подполковник Шакирзянов в свои сорок лет моложаво. Сухощавый, стройный, среднего роста. Седина на висках только чуть тронула его жёсткие чёрные волосы. Щепотка аккуратно подстриженных усов совсем не портила внешний вид. Скорее наоборот, подчёркивала его казацкую лихость и упорный татарский характер. Одет щеголевато. Во всё новое. Сапоги начищены до блеска. Уверенный, спокойный, молчаливый. Пользовался большим авторитетом у местных казахских властей. Редкость для лётчиков границы – он говорил на казахском языке, похожем на его родной, татарский. И ещё часто выручал местные власти при внезапных стихийных бедствиях, катаклизмах и авариях.
Шакирзянов повёл всю группу офицеров за собой. На стоянке пограничной эскадрильи был порядок – и большие изменения, как сказал генерал. По сравнению с двумя годами назад. Ровными рядами стояли вертолёты на бетонных и асфальтированных площадках. От каждой площадки отдельная асфальтовая рулёжная дорожка вела к взлётно-посадочной полосе. Это пограничной авиаэскадрилье досталось от стоявшего прежде на этом аэродроме истребительного авиаполка ВВС. Изменения были видны и по свежей покраске деревянного забора, огораживающего стоянку автомобильной техники. Все машины вымытые, стоят на своих местах. В соответствии с номерами, написанными большими буквами на асфальте. Везде чисто. Порядок уставной. Армейский.
Генерал зашёл на склад ГСМ, осмотрел цистерны и четыре топливозаправщика. Побывал на СКП части. Проверил караульное помещение и службу охраны аэродрома и стоянки. В сторонке строились типовое здание ТЭЧ[44] и ангар-лаборатории. Генерал со свитой и туда заглянул. Всё обошёл, осмотрел. Потом остряки скажут, что «чуть ли не каждый шплинт пощупал и на зуб попробовал». Подробно расспросил, когда закончится строительство. И в конце обхода сделал вывод:
– Изменения к лучшему на аэродроме у вас есть, и значительные изменения. И ТЭЧ строится по плану. Это хорошо, товарищ Шакирзянов. Молодец. Учёл мою критику трёхлетней давности.
После обеда генерал приказал в шестнадцать часов собрать в клубе всех офицеров и прапорщиков части. Имея час в запасе, продолжил осмотр и обход объектов уже в части. Штаб, казармы, общежития, столовые, клуб, спортплощадки. Даже в санчасть и в кочегарку зашёл и всё осмотрел. Лоскутов ходил рядом молчаливой тенью. Перенимал опыт начальника.
А вот здание штаба части и жилые дома лётчиков были в плачевном, запущенном состоянии. Нет, не по вине командиров и начальников пограничной эскадрильи. Лет десять назад эта территория принадлежала истребительному авиаполку ВВС. И оставшиеся после него послевоенные одноэтажные постройки из белого местного кирпича были без фундаментов. Или на плохих фундаментах, не соответствующих весу зданий и глубине промерзания грунта. Поэтому здание штаба и жилые дома перекосились, потрескались, разваливались. Классический пример безграмотного строительства. Или, как сказал генерал Рохлов, – «жертв головотяпства» прежних командиров. Пытались пограничники периодически эти здания ремонтировать, но было это бесполезно. После каждой весны всё выпирало и перекашивалось вновь. Легче было новые построить.
Внутренняя обстановка, мебель и стенды на стенах в штабе, в учебных классах, казармах, клубе, столовых и общежитиях были тоже старыми. И допотопными. Но видно было, что командование части делало всё, чтобы привести помещения в уставной вид. Всё везде было чисто вымыто и даже свежеокрашено.
Генерал Рохлов провёл встречу с лётным и инженерно-техническим составом спокойно и доброжелательно. Похвалил за достижения и покритиковал за недостатки. Ответил на десятки вопросов, в том числе и по переводам. Рассказал о перспективах авиации погранвойск и конкретно их части. Поставил задачу – активизировать подготовку лётчиков для полётов в высокогорье.
На следующий день генерал с Тимофеевым и командиром части должны были решать вопросы взаимодействия с начальником погранотряда и командиром авиадивизии ВВС. В том числе по отводу земельного участка под строительство нового штаба и казармы для расширения эскадрильи. А Лоскутов спросил у генерала разрешения слетать на границу. Генерал Рохлов при нём узнал у командира части, кто летит, куда и с какой задачей. Подумал немного – и разрешил. Только наказал обязательно вернуться к вечеру, потому что на послезавтра запланирован вылет обратно в Алма-Ату.
Назавтра был полёт по всему Восточному Казахстану. С экипажем майора Владимира Клюса и капитана Сергея Прохоренко. Из Уч-Арала на Маканчи, Зайсан и Курчум. Участок границы в тысяча триста пятьдесят километров охраняли четыре погранотряда, полтора десятка комендатур и около сотни застав. Был обычный облёт участка. С десятками посадок в запланированных точках. Лётчики прекрасно знали свой участок границы. Организация полётов и уровень подготовки не вызывали сомнений. Рассказывали и объясняли Лоскутову десятки тонкостей и особенностей полётов. Показали прыгающих горных козлов на кручах и горных склонах. Архаров и тэков с огромными закрученными назад рогами. А в степи смотрели на пугливых джейранов, несущихся с большой скоростью по своим делам и поднимающих тучи пыли за собой. Целые стада, под сто голов каждое.
Понравилось Сергею озеро Алаколь. В переводе с казахского – «пёстрое озеро». Из-за перехода цвета от лазурно-голубого до пурпурно-фиолетового. Находится в пятистах восьмидесяти километрах севернее Алма-Аты и в сорока километрах от Уч-Арала, в долинах Джунгарского Алатау. Состоит из трёх частей. Два больших продолговатых озера по краям и одно маленькое круглое озерцо в центре. Много птиц, зверья и рыбы. По рассказам лётчиков, вода в этом озере целебная. На его дне много гальки, ила и глины. И вода лечит кожные заболевания, радикулиты, болезни сердечно-сосудистой и нервной систем. Усталость и депрессию как рукой снимает. Не случайно на этом озере советские космонавты проходили послеполётную реабилитацию. А сейчас это центр лечения и туризма Восточного Казахстана.
Вот и получилось, что за эту первую командировку в Алма-Ату и Уч-Арал романтично и познавательно настроенный Сергей Лоскутов «галопом по Казахстану» увидел почти все исторические места, где насмерть дрались советские пограничники, охраняя свою землю и границу. Сражались с басмаческими и белогвардейскими бандами, с нарушителями границы, шпионами и диверсантами. Оказывали интернациональную помощь соседу – великому китайскому народу. Воочию увидел те самые «болевые точки границы», где летали и воевали пограничные лётчики. И в мирное время получали боевые ордена. Перед ним как бы незримо развернулась вся картина – калейдоскоп всех происходивших событий на этом сложнейшем участке границы за последние пятьдесят лет. И конечно, все эти воображаемые события он привёл в систему, расставил в хронологическом порядке.
Видел аэродром Бахты, где они садились и забирали двух офицеров для доставки их в Уч-Арал и где сейчас был крупный таможенный и пограничный пост на границе с Китаем. И окружная школа сержантского состава. А в далёком 1932 году именно с этого маленького аэродрома начался взлёт авторитета лётчиков-пограничников в охране государственной границы СССР. После тех высокогорных боёв и операций в пограничной авиации появились пять первых орденоносцев, награждённых орденами Красного Знамени. Не грех и вспомнить их фамилии: Константин Шишков, Тимофей Мизерский, Арсений Петров, Алексей Завьялов и Михаил Зонов.
Потом был 1937 год. Три авиаотряда в количестве восемнадцати У-2 и Р-5 от 1-й Московской, 3-й Алма-Атинской и 4-й Марыйской отдельных эскадрилий перелетели сначала во Фрунзе (сейчас Бишкек). А затем сосредоточились на базовом высокогорном аэродроме на границе Казахстана с Китаем – Туругард. Командиром сводной авиагруппы в то время 3-го Алма-Атинского отдельного авиаотряда был капитан Чупров. Начальником штаба – капитан Завьялов. И после этого в советской пограничной авиации появились сразу шестьдесят три лётчика, награждённых боевыми орденами и медалями. Все они, получившие здесь бесценный боевой опыт, и будут руководить Отдельной авиабригадой погранвойск в Быково под Москвой и авиачастями этой бригады на границах Советского государства.
Увидел Сергей и город Панфилов с его приграничным высоко горным аэродромом Кульджа, где через месяц после окончания Великой Отечественной войны, в июне 1945 года, советская авиагруппа на самолётах СБ и Р-5 под руководством командира Алма-Атинской части подполковника Виктора Сердюкова учас твовала в освобождении китайской провинции Синьцзян и её центра Урумчи от японских оккупантов. За что семь советских лётчиков были награждены высшей наградой Китая.
Собственными глазами увидел и знаменитый Джунгарский проход. Здесь с начала тридцатых на протяжении пятидесяти лет советской власти шли непрерывные стычки с нарушителями границы и диверсантами всех мастей. Там лётчики постоянно сидели в командировках в часовой готовности к вылету по команде.
Увидел маленькое озеро Жаланашколь, где в конце шестидесятых из-за клочка даже непригодной для жизни земли столкнулись пограничники и военнослужащие двух великих держав.
И озеро Зайсан – длина около ста пяти километров, ширина сорок восемь километров – самое большое и глубокое озеро в Восточном Казахстане. Расположено оно во впадине между тремя горными отрогами. С причудливыми выветренными формами разноцветных холмов, окружающих это озеро. И город Зайсан недалеко, где стоит погранотряд и где они садились, чтобы забрать людей и груз.
Рассмотрел Сергей ещё раз и знаменитый полигон Чунджа, где оттачивали своё мастерство бурундайские лётчики семидесятых годов. А кроме этого, был в Мургабе и Фрунзе (сейчас Бишкек), в Оше и Фергане. Побывал в Пржевальске и на погранзаставе «Ручейная» высотой четыре тысячи триста метров, где тренировались бурундайские лётчики под руководством Рохлова посадкам и взлётам с самой высокогорной в то время площадки.
По этому стандартному пограничному маршруту, пролегающему по территории Казахстана, Таджикистана и Киргизии, за свою более чем тридцатилетнюю службу в авиации погранвойск Лоскутов слетает шесть раз, каждый раз узнавая новые места и открывая для себя что-то новое и интересное. А самым интересным, на его взгляд, стала фотосъёмка величественных вершин семитысячников.
[44] ТЭЧ, технико-эксплуатационная часть – существует в каждом авиационном полку, занимается ремонтом, устранением неисправностей и регламентными работами, то есть поддержанием в боевой готовности самолётов и вертолётов, а также другой обслуживающей авиатехники.– Прим. автора.