Более опытный и давно летающий в горах лётчик полковник Тимофеев считал возможным форсирование программы ввода в строй для некоторых наиболее «продвинутых» молодых пилотов. А когда летал с такими иногда на самом деле хорошими лётчиками, то записывал им в лётную книжку проверки. И давал допуски для самостоятельных полётов сразу в самых сложных условиях. И с посадками на высокогорные площадки свыше трёх, а то и трёх тысяч пятисот метров. Хотя сам прекрасно знал, что это – грубейшее нарушение методики ввода в строй молодых лётчиков. И сам должен был за этим процессом следить, требовать соблюдения узаконенных правил.
За эти нарушения его никто особо и не критиковал. За много лет они стали у него систематическими. Хотя все это знали. Высказывали ему неудовольствие, жаловались в Москву. Толку не было. Ему всё сходило с рук. С прибытием Найдёнова это вдруг круто изменилось. Командир полка потребовал от всех не нарушать методику лётной подготовки. А особенности упёртого казацкого характера Тимофеева не позволяли ему согласиться со справедливыми требованиями и критикой. Он упирался руками и ногами. И рогами. Как скала стоял. Дал допуски – значит, лётчик достоин. И готов к этим полётам. И за несогласие с его мнением даже начал мстить своим оппонентам. В первую очередь подчинённым: инспектору-лётчику Изнанкину и инженеру-инспектору Шмакову.
Первой его жертвой и стал инспектор-лётчик округа подполковник Альберт Алексеевич Изнанкин. Доказывал он Тимофееву десятки раз, что тот нарушает методику лётной подготовки. Что этого нельзя делать, особенно с молодёжью: так они подводят, подставляют под удар командира полка и его заместителя по лётной подготовке в первую очередь. До хрипоты, на высоких тонах они спорили и переубеждали друг друга в своём рабочем кабинете. Их даже «пауками в банке, жалящими друг друга», прозвали знающие эту ситуацию алма-атинские лётчики.
Через полгода начальник отдела кадров округа предложил Изнанкину увольнение в запас. А тот плюнул на всё и уволился. Сказал при прощании: «Здоровье и чистая совесть дороже…» Напоследок предрёк: «Вы ещё с этим горным монстром Тимохой наплачетесь. Он у вас с такой методикой лётной подготовки ещё не один экипаж в горах угробит…»
Несогласный с подходами Тимофеева инженер авиаотдела округа подполковник Шмаков получил взыскание. И от греха подальше перестал с Тимофеевым связываться.
А воодушевлённый победой полковник Тимофеев перенёс атаки на полк. На командира и его заместителей. Поэтому и носила народная молва, что командир полка и начальник авиации округа «живут как кошка с собакой». Особенно взъелся Тимофеев на командира полка Найдёнова после вручения полку переходящего Красного знамени Военного совета погранвойск. За первое место по безаварийной лётной работе и по результатам служебно-боевой деятельности среди всех авиачастей погранвойск. Кажись бы, радоваться надо – ведь в этой тяжёлой ежедневной работе есть и солидная доля его собственного труда. Ан нет.
Полковник Найдёнов окончил Сызранское военное вертолётное училище и Военно-воздушную академию имени Ю. А. Гагари на. И к тому времени послужил на Сахалине, в Карелии и в Арктике. Он по своему горькому командирскому опыту уже давно знал, что форсировать подготовку молодого лётчика нельзя. Недопустимо. Рано или поздно это выльется в большие неприятности. И прямо называл такие факты со стороны Тимофеева не иначе как авантюризмом. Популизмом. И даже служебным преступлением, которое рано или поздно себя ещё покажет.
А у Тимофеева ничего особенного из образования и не было. Окончил Тамбовское авиационное училище лётчиков. Чистый самолётчик. И давно окончил. Ещё при царе Горохе. Потом на двухмесячных курсах тут же, в Алма-Ате, переучился на вертолёт Ми-4. И о методике лётной подготовки он и понятия не имел. Или делал вид, что не знает её, нет для него такой методики.
Найдёнов прекрасно знал, что всегда при анализе и разборе лётных происшествий, тем более аварий и катастроф, все комиссии в первую очередь хватаются за лётные книжки членов экипажа. И прежде всего изучают методику ввода лётчиков в строй. А там по датам проверок и допусков всё как на ладони видно. И, как говорится, не дай вам бог, коллеги, если проверяющие обнаружат нарушения этой узаконенной приказами методики. В частности, получение допусков к сложным видам полётов не отлетавшим положенную многочасовую программу ввода в строй. Командир полка до конца своих дней не отмоется от этого нарушения и позора. Идти на сокращение отпущенного «Курсом боевой подготовки авиации пограничных войск…» количества упражнений и времени на подготовку лётчиков в горах Анатолий Найдёнов принципиально не хотел.
Ситуация была тупиковая. Найдёнов и Тимофеев несколько месяцев даже не разговаривали друг с другом. Тимофеев звонил в полк заместителям командира и передавал приказы начальника войск командиру через них. Или выдавал команды через оперативного дежурного. Демонстрируя своё превосходство. Что, конечно, не красило его как старшего оперативного начальника.
И полк разделился во мнениях. Одни выступали за позицию командира полка, другие поддерживали позицию начальника авиации округа.
Выходом из противоречивого и спорного положения явилось компромиссное решение. По предложению прекрасно знавшего ситуацию в авиации округа полковника Рохлова и под руководством командира полка полковника Найдёнова была разработана новая методичка. Названная так: «Методическая разработка по подготовке экипажей вертолётов Ми-8 к посадкам на высоко горные площадки высотой трёх с половиной – четырёх тысяч метров».
Уже 27 апреля 1978 года она была утверждена командиром полка, тщательно проработана и согласована с начальником авиа ции округа полковником Тимофеевым. Один экземпляр её из полка был выслан в Москву. Там он был тщательно изучен, одобрен и утверждён начальником авиаотдела Главка полковником Рохловым. Эта методическая разработка и стала первым внутриведомственным документом, обязательным для всех авиа частей погранвойск, выполняющих полёты высоко в горах. Наравне с инструкцией экипажу по применению вертолёта.
В этом своего рода уникальном документе впервые воедино был собран практический опыт, выстраданный и обобщённый несколькими поколениями пограничных высокогорных лётчиков. И конкретные указания. По особенностям организации полётов на высокогорных площадках. По программе подготовки лётного состава к полётам в горах. По особенностям полётов в горах. По определению предельного полётного веса вертолётов в разных условиях. По особенностям выполнения посадок и взлётов с высокогорных площадок. По поиску и подбору этих площадок с воздуха. Были показаны характерные ошибки лётного состава, даны методические рекомендации инструктору и указания по безопасности. В приложении были представлены фотоснимки площадок, рекомендуемые посадочные курсы и схемы заходов на них. И другие данные на все три десятка освоенных высокогорных посадочных площадок округа выше трёх тысяч метров.
Таким образом, при разработке единой методики требований и подходов в обучении лётного состава разногласия были сняты, споров стало поменьше. Там чёрным по белому было записано и подчёркнуто, что все должностные лица полка, а также инструкторы и инспекторы обязаны отлетать положенные упражнения курса боевой подготовки и соблюдать методику ввода в строй молодого лётного состава.
То есть 10-й отдельный авиаполк, несмотря на разные подходы руководства к методике подготовки лётчиков, к началу Афганской войны был готов к боевым полётам в горах. И уже в апреле – мае 1980 года проведёт первую крупную, внезапную и успешную боевую операцию «Крыша-80» в самом высокогорном районе государственной границы бывшего СССР, на участке Восточного округа, в Сархадском каньоне.
Познакомился Лоскутов и с работой штурманской службы части. Это была его прямая обязанность – изучить штурманское обеспечение полётов на участке Восточного округа. А поскольку участок в основном горный, то надо было разобраться, как алма-атинские лётчики летают в горах, соответствует ли это уровню безопасного самолётовождения и вертолётовождения.
Оказалось, работают они старым казацким способом – или древним дедушкиным методом: ведут ориентировку по карте. Сличают карту с местностью или местность с картой. Ничего другого в горах с момента появления аэропланов не придумали и пока не изобрели. Приводных радиостанций, радиолокаторов и пеленгаторов не было, то есть радионавигацию не применяли.
Да, на малых высотах в горах и ущельях технические средства не работают. Но есть детали, тонкости и нюансы и в этом деле.
Старший штурман полка подполковник Юрий Михайлович Брюханов за пятнадцать лет службы в Бурундае знал горы Памира и Тянь-Шаня как свои пять пальцев. У него в кабинете, как и положено старшему штурману полка, во всю стену висела карта района полётов. Карта секретная, под шторками. И весьма специфическая. С маршрутами полётов и основными ориентирами. С аэродромами и посадочными площадками. А ещё с перевалами, изломами, водопадами, проходными ущельями и тропами караванов. С указанием высот перевалов, горных вершин и промежуточных ориентиров. С фотографиями, описаниями и рисунками специфических местных знаков у поворотных пунктов маршрутов. Иногда это триангуляционные пункты. Иногда выставленные пограничные столбы. Иногда просто каменные кладки различной конфигурации. Иногда пики и контуры горных вершин.
Юрий Михайлович объяснил:
– За неимением других способов контроля прохода рубежей и поворотных пунктов в ущельях, мы вынуждены каждую скалу и гору, перевал и изгиб, каждую особенность маршрута знать «в лицо». Даже давать ей имя, если такого нет на карте или у местных жителей. Нужно знать и приборную безопасную высоту пролёта в этом месте. Другого способа полётов в тумане или облаках в горах ещё никто не придумал. Здесь всё берётся показом, опытом, практикой, налётом часов и жёстким контролем.
Видя интерес Лоскутова к полётам в горах, полковник Брюханов показал снимок и продолжал:
– Но самые опасные в горах – двойные ущелья. Раздваивающиеся, или разделяющиеся на две половины. Они как две капли воды похожи друг на друга. Например, от озера Карасу идут два ущелья. Правое – к перевалу Кохи-Так на высоте пять тысяч пятьсот метров. В этом ущелье мы сами построили посадочную площадку на высоте три тысячи четыреста метров. Расчистили от камней двухсотпятидесятиметровый ровный участок. Получилась хорошая площадка – и одновременно засада на караваны. Сиди тихо и жди, когда они ниже площадки пойдут. А вторая развилка – левая, натоптанная десятками лет, самая удобная для караванов. Нет крутых подъёмов и спусков. Ведёт она на перевал Каркат высотой пять тысяч двести пятьдесят метров. За сотни лет развилка исхожена и истоптана пуштунскими караванами. Там давно стоит наша погранзастава. И таких развилок на одном участке Пржевальского погранотряда больше двух десятков. Но самое неожиданное в этом году – пуштунские караваны стали ходить по обоим этим высоченным ущельям. Как бы обходя стороной нашу заставу.
– Юрий Михайлович, а как у вас с методикой ввода в строй? Может, вы, как и полковник Тимофеев, заочно всем выдаёте допуски? Одним махом, росчерком пера и сразу во всех метео- и горных условиях.
– Обижаете, товарищ инспектор. У меня такое дело не прокатит. Я не Тимофеев. Пока при вводе в строй дважды лично не слетаю с каждым членом экипажа по всем четырём задачам курса боевой подготовки – никто в нашем полку допусков в деле штурманской подготовки не получает. И не просто слетаю, а показываю весь район полётов. Рассказываю, спрашиваю и убеждаюсь, что молодой лётчик или штурман знает ориентиры, ущелья, рубежи и горы в целом. И умеет в них ориентироваться.
– А где это зафиксировано?
– Продолжаю. С каждым штурманом эскадрильи работаю по особой программе. Вот, посмотрите лётные книжки капитанов Алексея Кушнерова и Сергея Прохоренко. Да, извините, Прохоренко уже забрал свою книжку. Он недавно назначен штурманом эскадрильи в Уч-Арал. А вот у Кушнерова взгляните. Ваших проверок и записей у него всего четыре – за два года вашей сов местной службы в Арктике. А моих уже шесть. И тоже за два года полётов здесь, в Памирских и Тянь-Шаньских горах.
Понравился Лоскутову старший штурман 10-го Алма-Атинского полка, штурман-снайпер полковник Юрий Михайлович Брюханов. Спокойный, грамотный и корректный. Основательный и заботливый в деле о подготовке лётчиков. Опытный и уверенный в себе, и в своих лётчиках тоже. Ответственный. Настоящий мудрый старший штурман полка, мастер своего дела. Болеющий за свой участок работы и службы.
Не постеснялся тогда Лоскутов и прямо спросил полковника Брюханова: