– Это смешно, – сказал Рансибл.
– Почему? – удивился доктор Фрейтас.
– Это… – он взмахнул одной рукой, держа руль другой, – находка невероятной важности.
– Но мы не можем подтвердить ее важность. Мы не можем доказать, что она имеет такое значение. Мы можем только сделать предположение.
– Я это понимаю, – согласился Рансибл, – но, боже мой, это должно вызвать столько же интереса, как и любое научное открытие, что…
– А, если вас волнует огласка, – вмешался Фрейтас, – вы, конечно, ее получите. Воскресные приложения будут писать об этом в течение столетия. Если это подлинный череп.
Через некоторое время Рансибл спросил:
– А как насчет углеродного теста?
– «Углеродный тест», как вы выразились, нам кое-что скажет. Примерно. Но только черепа – и, если он подлинный, возраст в любом случае не подлежит сомнению. Нас волнует его изначальная принадлежность. Понимаете, предположим, что его нашли, скажем, на Ближнем Востоке, – он посмотрел на Рансибла, – в Палестине, например. Настоящий череп неандертальца, а их было найдено довольно много, и возрастом около ста тысяч лет. Будучи привезенным сюда, в Калифорнию, он не теряет химических характеристик, которые анализируются при радиоуглеродном датировании. Понимаете? На самом деле, именно этим способом мы и будем датировать череп.
– То есть вы можете сказать, – сказал Рансибл, – подлинный ли череп или нет. И все.
– Не совсем все. Кто вам вообще сказал, что это череп неандертальца? Откуда вы взяли эту идею?
– Уортон.
– Ну, он достаточно компетентен для любителя. Но… – Фрейтас пожал плечами.
– Вы думаете, – сказал Рансибл, – что это рекламный трюк.
– Это было бы аргументом ad hominem, – ответил Фрейтас.
– Что это значит?
– Это логическая ошибка, которую мы совершили бы, задавшись вопросом о мотивах или профессии нашедшего и игнорируя факты о находке. Конечно, мы не будем этого делать.
– Даже если я агент по недвижимости…
– Череп все равно может оказаться подлинным. Или вы можете искренне верить, что он подлинный, но он может не быть таковым. И так далее. Во что вы верите и чего вы хотите, не имеет значения. Понимаете?
Они уже подъехали к дому, Рансибл привычно припарковался и выключил мотор.
– Смогу ли я уговорить вашу жену приготовить мне кофе? – спросил Фрейтас, открывая дверь. – Вон она, на крыльце. По крайней мере, я предполагаю, что это ваша жена.
Рансибл застонал. Джанет стояла, опершись на перила, и тускло смотрела на него и Фрейтаса.
Выпив кофе, доктор Фрейтас не спеша прошел через задний двор и вышел в пустошь, к эвкалиптовой роще. Рансибл последовал за ним, держа в руках черный кейс.
Череп, конечно, не лежал на улице; он велел занести его внутрь для сохранности. Но прежде чем осматривать череп, Фрейтас хотел осмотреть место находки. Он стоял и слушал, пока Рансибл рассказывал историю этого места, о дренаже Домброзио, расчетах Уортона, которые привели их к эвкалиптовой роще, раскопках учеников старшей школы.
– И все лежало свободно, – уточнил Фрейтас, – я имею в виду, в почве. Не в камне.
– В почве, – признал он, – но так и должно быть. Ее принесло водой с большой высоты. Наверняка в камне наверху еще много всего. – Он указал на холм, но Фрейтас не обратил на это внимания.
Он натянул рабочий брезентовый комбинезон, который закрывал его от шеи до лодыжек, надел бахилы поверх ботинок, присел на корточки и начал скрести землю зубчатым инструментом.
– Его просеивали? Грунт пропускали через проволочное сито?
– Нет.
Фрейтас задумался.