Обернувшись к ней, он увидел, что она встала и расстегивает шорты. Стоя на одной ноге, она стянула шорты и кинула их в сторону.
– Это неправильно? То, что я хочу?
Она расслабилась и казалась возбужденной, пальцы ее летали, и она прерывисто дышала.
– Раздевайся, а я надену диафрагму.
На мгновение она прижалась к нему, теплая, голая и немного влажная. Он схватил ее и бросил обратно на кровать.
– Подожди, – она улыбнулась, дрожа, – не так быстро.
Левой рукой он раздвинул ей колени. Он уже был достаточно твердым. Он не стал ждать. Другой рукой он расстегнул штаны. Ее улыбка исчезла, она дернулась всем телом.
– Моя диафрагма, – выдохнула она, с силой пытаясь оттолкнуть его. – Уолтер, мне нельзя иметь ребенка, я не могу забеременеть…
Она закричала.
– Отпусти меня! Если я залечу, что будет с моей работой… отпусти. – Она плакала.
Он ударил ее ладонью по внутренней стороне бедра, заставив раскрыться, и наконец вошел полностью. И сразу же излился в нее.
Она кричала, извиваясь под ним.
– Ты кончил!
Высвободив правую руку, она пихнула его в плечо.
– Не смей! Вытащи! Похотливый урод! Насильник!
Крича от страха, она дергалась, щипала его и пыталась укусить.
– Я все время о тебе думаю, – сказал он, снова обнимая ее. И это была правда. – Я люблю тебя.
Ему удалось поцеловать ее в уголок губ, она мотала головой, пытаясь вырваться.
– Это внутри меня, – выдохнула она, и взгляд ее стал слепым. Она царапала ему руки. – Ты кончил в меня. Отпусти меня, я смогу это смыть. Может быть.
Но он держал ее, наслаждаясь этим, зная, что он зафиксировал ее здесь, в тисках своего тела. Он был намного крупнее ее. И вот он снова начал двигаться, начал второй раунд.
В сыром подвале Донки-холла, включив верхний свет, Уолт Домброзио работал, а Джек Э. Вепп и Эрл Тиммонс за ним наблюдали. В воздухе висели гипсовая пыль и резкие испарения быстросохнущей эмали, и Тиммонс то и дело кашлял. Оба они неуверенно ухмылялись.
Ему было трудно работать под насмешливыми взглядами, и на мгновение он отложил кисть.
– Еще не готово? – спросил Вепп.
– Нет, – сказал он.
Это была самая трудная часть; он всегда делал это очень тщательно и кропотливо, уделяя столько времени, сколько было необходимо. Он не любил, когда его торопили. Наконец он возобновил работу. За его кистью растекалась желтоватая краска.
– Да уж, это заставит Сэмми побежать, – заметил Вепп.
– Вы о чем? – спросил Домброзио.
– Он имеет в виду старого доброго Лео, – усмехнулся Тиммонс, – как в той книжке про евреев. Ну, ее еще по телевизору показывали.
– Заткнитесь, – сказал Вепп, – пусть работает спокойно.
Они с Тиммонсом завороженно смотрели на его руки.