Потом кто-то подергал ручку двери – дверь, конечно, была заперта.
– Выметайтесь, – велел Вепп, подойдя к двери, – валите отсюда. Мы заняты, вы знаете это. – Послышался приглушенный голос, но Вепп повторил свои слова, и голос сменился шагами.
– Надеюсь, это был не наш друг-учитель, – сказал Тиммонс.
– Нет, – сказал Вепп.
– Если он узнает, – сказал Тиммонс, – он будет возражать.
– Я думаю, он подал в отставку. Он больше не член правления.
– Но он же может сюда зайти, – возразил Тиммонс, – и сразу все поймет.
– Ключ есть только у меня, – сказал Вепп, – и все это прекрасно знают.
– Я не могу работать под вашу болтовню, – сказал Домброзио.
– Заткнитесь, – велел Вепп Тиммонсу.
Они стали смотреть молча.
– Сегодня к нему кто-то приедет, – внезапно сказал Вепп.
Это напугало Домброзио, и он выругался. Вепп извинился.
– Кто? – спросил Домброзио после паузы.
– Профессор или что-то вроде того. Из Беркли.
– Из университета? – уточнил Домброзио.
– Ну, наверное. Ему написал Уортон. Он тут же бывал в прошлом. Ну, я так на ярмарке услышал. Мне Лила Джиамбосси сказала. Она все знает; она была телефонисткой, пока АТС не перевели в Сан-Рафаэль.
– Раньше у нее можно было узнать, где сейчас врач или шериф, – сказал Тиммонс.
– В любое время дня и ночи, – добавил Вепп, – надо было просто снять трубку и спросить.
– Вы когда-нибудь заткнетесь? – поинтересовался Домброзио.
– Конечно, – извиняющимся тоном сказал Вепп.
Оба, казалось, раскаивались. Но вскоре они снова заговорят, когда отвлекутся и подумают о чем-то другом.
– Вам не обязательно смотреть.
– Ну уж нет, я такое не пропущу, – возразил Вепп, – вот вы всегда говорите, что наш нью-йоркский друг постоянно лезет в драку. – Он подтолкнул Тиммонса.
– Ничего подобного. Я говорю, что он вечно во все влезает и ему во все нужно вставить свои два цента. Как тогда со школой.
– Так или иначе, когда мои парни сняли этот гребаный знак «живите счастливо», он ничего не сделал. Просто заткнулся. – Он похлопал Тиммонса по спине. – Так что и в этот раз, когда он узнает, что его обманули, он не посмеет открыть пасть. По-прежнему будет пресмыкаться и жать нам руки. А какие у него варианты? Ну, может, неделю или около того он не будет с нами здороваться. – Вепп рассмеялся. – Но я уж не заплачу.
– Я вот что думаю, – сказал Тиммонс, – думаю, он просто уедет отсюда. Он станет посмешищем для всего района, и вряд ли ему это понравится. Он очень чувствителен. Он не выносит, когда над ним смеются. Я вам говорю, он лучше потеряет сделку, потеряет деньги, чем почувствует себя дураком. Помните, как Джо Тамино продал свой участок напрямую, без агента?
Он принялся описывать всю сделку. Домброзио ждал, держа кисть. Интересно, как он на самом деле поступит, подумал он. Когда узнает. Это ему очень важно. Господи… этот человек потратил долларов двести только на междугородние звонки. Если сплетни были правдивы, то Рансибл обзвонил все газеты и учебные заведения Калифорнии. Незнакомые машины торчали у его дома каждый день, а сам он постоянно куда-то уезжал. С тем самым выражением лица. Таким деловым и живым.
– Ему будет очень больно, – сказал он вслух.
– Но он все равно не узнает, кто это сделал, – сказал Тиммонс.