Рансибл отвез их к своему дому. Несколько любопытных стояли на дороге; он установил вокруг своего участка прочный забор, чтобы не допустить посторонних, и везде развесил знаки «ПОСТОРОННИМ ВХОД ЗАПРЕЩЕН».
Ни Фрейтас, ни Боумен не обратили на людей внимания; они прошли через ворота и вскоре вернулись в эвкалиптовую рощу с инструментами, в рабочей одежде, явно собираясь как следует поковыряться в земле.
– Вы обрели известность? – спросил Боумен, когда несколько людей появились на склоне холма над участком Рансибла. – Проследите, чтобы они не смогли проникнуть сюда и начать растаскивать землю на сувениры. Обдерут вас до нитки. Увезут все до последнего камушка и осколка кости.
– Когда я на работе, жена за ними присматривает. А ночью в округе бегает столько собак, что никто мимо не пройдет.
Он сел на эвкалиптовое бревно.
– Послушайте, – сказал Фрейтас, – я бы отдал собственное яичко за эту штуку, если бы она оказалась из среднего плейстоцена.
– Я знаю, – отозвался Рансибл.
Он продолжал сидеть и смотреть на копающих. Прошло около часа, в течение которого никто с ним не заговорил, хотя ученые что-то обсуждали между собой. Один раз они остановились, чтобы рассмотреть то, что показалось ему бледной ржавой костяшкой домино. Они не потрудились показать ему находку, а сразу спрятали ее.
– Мне лучше вернуться в контору, – сказал он наконец.
Они, кажется, не заметили его слов. Подавленный и обиженный, он оставил их, сел в машину и поехал обратно в агентство недвижимости. Там он продолжил работу с того места, на котором остановился: взял ключ от дома и отвез его на гору, в дом, где он должен был быть.
Вечером, когда он закрывал контору, ему позвонила Джанет.
– Лео, – сказала она, – мистер Фрейтас и тот другой человек попросили позвонить тебе. Они уезжают и хотят забрать череп. Они сказали, что я должна спросить у тебя.
– Пусть забирают.
– Они взяли твою машинку, – сказала она, – печатают какую-то квитанцию.
– Да пожалуйста, – сердито сказал он, – сколько угодно.
Вернувшись домой, он обнаружил их в своем собственном кабинете. Они сидели друг напротив друга, увлеченные беседой. Когда он вошел в комнату, Фрейтас сказал:
– Мы забыли свою машину. Она внизу, у подножия холма. Мы бы пошли пешком, но у нас слишком много вещей, включая ваш череп.
– Я вас отвезу.
– Мы нашли несколько интересных вещиц, – сообщил Боумен.
Они покрыли стол Рансибла светлой тканью, и на ней Рансибл увидел несколько грязных кусков кости и гранита. А на полу, завернутый в газеты, лежал большой круглый предмет.
Его сердце забилось быстрее.
– Да, сэр, – сказал Боумен, – еще один череп. Плюс таз и бедренные кости. Кажется, это самка.
– Что это значит? – требовательно спросил Рансибл. – Разве это не хороший знак?
– Опять же, это явно неандерталец… – ответил Фрейтас, – в этом нет никаких сомнений. Это озадачивает. За исключением результатов радиоуглеродного анализа, ваш череп выглядит подлинным. И, судя по первичному обследованию новой, более полной группы, мы можем предположить, что это подлинная находка.
За его спокойным фасадом явно скрывалось волнение. Рансибл чувствовал его и видел те же эмоции на лице Боумена. То же напряжение.
«Вот как я, должно быть, выглядел, – подумал он. – Когда я впервые узнал об этом, о том, что это может значить».
– Радиоуглеродное исследование уничтожило Пилтдаунского человека, – сказал Боумен, – отправило его в забвение пинком. Из Британской энциклопедии в цирковой шатер. – Он указал на сверток на полу. – Теперь мы сможем проанализировать все с момента находки. Нет причин сомневаться. Ваш череп просто не принадлежит к этому периоду, и этот, вероятно, тоже. Конечно, мы все проверим. – Он нервно потирал нижнюю губу.
– А что вы сами думаете, – спросил Рансибл, – что это значит?
– Это значит, что нам нужно воздержаться от поспешных суждений, – ответил Фрейтас.
– Это очень странно, – резко сказал Боумен, – это правда так.