– Почему вы отказываете мне, сударыня?
– Да как вы смеете? После того, как сами разорвали помолвку!
Он помолчал, но потом заговорил вновь:
– Затем, сударыня, я предложил вам лучшее, что во мне есть. Зачем же вы это отвергли?
Луиза услышала, как в его мужественном голосе зазвучали унижение и злость. Но не дала себя запугать.
– Не беспокойтесь, та же участь постигла и тьму прочих претендентов.
– Однако я, сударыня, предлагал вам парадный вход в мою спальню.
– Просив сперва моей руки, вы затем добиваетесь лишь моего тела. Разве достойно это меня, достойно вас?
Вдруг он упал к ее ногам, поднял на нее блестящие глаза.
– Вы для меня – все. Стоя на коленях, я предлагаю вам, сударыня, свое сердце.
Луиза старалась не встречаться с ним взглядом.
– Как вы не понимаете? Вы просили меня ждать вас. И я ждала. Понапрасну. А теперь все, что вы можете предложить мне, – это бесчестье в вашей постели.
– Не бесчестье, сударыня, если вы выйдете замуж.
Луиза горько улыбнулась.
– Вот как вы решили привязать меня к себе. Так у вас будет сразу и жена, и любовница. Поздравляю, сударь, вы умеете мастерски устроить домашние дела.
– Я люблю вас, Луиза.
– И так-то мне это доказываете?
– Вы можете просить всего, что в моей власти, сударыня, и я поднесу это вам. Согласитесь на замужество, и мы будем счастливы в тени наших супругов.
– Слишком поздно, ваше сиятельство, я не выйду за того, на кого вы укажете.
Монтгомери встал на ноги и, вздернув подбородок, посмотрел на нее с высоты своего роста.
– И вот вы старая дева в двадцать девять лет. Мне вас жаль, – сказал он презрительно.
– Вам не понять, что женщина может предпочесть свободу узам брака; вы, как оказывается, такой же мужчина, как все.
Монтгомери приблизился к ней, вскипая.
– Никогда, Луиза, не смейте ставить меня в один ряд с другими. Я исключителен. Так же, как и вы.
– А я полагала, что я лишь жалкая старая дева.
Капитан едва себя сдерживал. Она догадалась по его глазам, горящим вожделением.
– Отойдите, Габриэль, – приказала она.
Даже не думая повиноваться, он прижался к ней всем телом, без стыда давая ей почувствовать свою мужскую силу, набухшую в шоссах. Но она не собиралась выдавать своего волнения. Он наклонился и прошептал ей:
– Мы с вами вместе росли при дворе, я перенял пост капитана стражи из рук отца, а вы – фрейлины королевы от матери. Разве вы не видите, что мы предназначены друг другу?
Она положила ладонь ему на грудь, отстраняясь.