Диана встала с постели и прошла перед королевой, притягивая взгляд монарха наглой, великолепной наготой. В свои шестьдесят она по-прежнему оставалась для Генриха самой красивой женщиной королевства. Чтобы понять это, Екатерине не нужно было глядеть на нее. Она знала и так. Уже двадцать шесть лет знала это и сносила. Она была королевой Франции, но властвовала над ее мужем Диана; недаром ее прозвали «больше, чем королева». Фаворитка резко распахнула шторы, чтобы пламенеющие лучи зари окутали ее тело.
– Ей всего шесть лет, – напомнила Диана с сочувствием в голосе, словно родная мать забыла возраст дочери.
Но королева нарочно стояла к ней спиной.
– Марго слишком юна, – подтвердил Генрих. – Разница в возрасте с Филиппом Вторым…
Екатерина прервала его язвительно:
– Не знала, что вас хоть сколько-то заботят такие нюансы.
– Вы правы, не заботят, – улыбнулась Диана, обнимая любовника.
– Елизавета уже в том возрасте, когда выходят замуж, – настаивал Генрих.
– Ей не исполнилось и пятнадцати! – возразила Екатерина.
– Как и вам, сударыня, когда вы за меня вышли.
– Но, сударь, мы с вами были ровесниками.
– Были и остаемся, – рассмеялся король.
– Нет-нет, для нас, женщин, бывает, год идет за два, – вклинилась Диана.
Генрих окинул взглядом тело Екатерины и погладил фаворитку по щеке:
– Золотые слова, радость моя.
Екатерина едва сдержалась, чтобы не хлестнуть ее по щеке, которую только что ласкал Генрих.
«До чего слабы мужчины перед красивой женщиной!»
– Филипп Второй – старик, – не отступалась королева.
Генрих рассмеялся.
– Ему всего тридцать два года.
– Две предыдущие его супруги умерли в цвете лет. В обоих случаях наблюдались по меньшей мере подозрительные совпадения. Поговаривают об отравлении.
Король утомленно вздохнул.
– Я говорю вам о законах дипломатии, а вы рассказываете мне сплетни.
«Как же, “дипломатия”! Он просто соглашается на все, о чем ни попросит этот испанский пес».
– Если с Елизаветой что-то случится, вы мне за это ответите, сир!
– Я держу ответ лишь перед Богом, сударыня, – отрезал он.
– Да будет так! – сказала она, призывая судьбу.
Только выходя из передней, она вспомнила истинную причину, зачем ей нужно было видеть Генриха: из-за предсказания Нострадамуса. Но была так зла, что поймала себя на желании, чтобы рок свершился.
Генрих II