– Взгляните, Луиза, скоро солнце взойдет, – заметила королева с горечью.
Луиза не ответила, зная, что этого не требуется. Монархиня продолжала сквозь сжатые от злости зубы:
– Знаю, я уже говорила не раз, но что делать: этого я проглотить не могу. Генрих обещал мне. Он знает, что я терпеть не могу старых зданий. Он обещал мне это крыло Лувра. Мне, мне! – повторяла она, показывая пальцем себе на грудь.
– Знаю, государыня.
Призраки прошлого тревожили королеву, и она предпочитала новые замки, где никто до нее не жил.
– А когда все работы завершились, помните, как она жеманилась перед ним? «Генрих, там такой чудесный вид на Сену!» Актриса! И ведь добилась, что он отрекся от данного слова.
– Знаю, государыня.
– Он ей ни в чем не отказывает. Она попросила замок Шенонсо, и он подарил ей Шенонсо. Она попросила сделать ее воспитательницей королевских детей, и стала воспитывать моих детей. Моих детей! – прорычала королева, стиснув зубы.
– Знаю, государыня.
– Она все умудрилась присвоить, кроме титула. Но она еще получит свое, время на моей стороне. Мы с Генрихом ровесники, а она на двадцать лет старше. В конце концов она ему наскучит.
Екатерина остановилась на ходу и глубоко вздохнула.
– Так я думала, когда прибыла во Францию. И была наивна, не знала, на какие чародейства она способна. А теперь – взгляните, Луиза! – это мне будто шестьдесят, а ей сорок.
– Вовсе нет, государыня!
– Да-да, certo[6], – продолжала королева. – Однако принимать ледяные ванны на заре мне было бы обременительно: слишком я люблю тепло камина и постели. А пытаться удержать Генриха – мне даже проще, что она занимает его своими потаскушьими талантами.
Луиза позволила себе улыбнуться. Королева вновь зашагала, продолжив:
– Даже если этого не заметно, ей все равно шестьдесят, и рано или поздно она испустит дух. Тогда-то придет мой черед властвовать над мужем. Мне лишь останется отобрать молоденьких девиц, которые согреют Генриху постель. Постельным премудростям их обучит кто-нибудь вроде вас, Луиза. Я слишком хорошо знаю, какой властью обладают женщины, чтобы недооценивать эту сторону.
– Надо полагать, государыня.
– Дуроножка рассказывала мне об одной непристойной книжке некоего венецианского итальянца, Аретино.
– Я ее знаю, государыня.
– Похоже, не в каждые руки ее стоит давать.
– Поэтому, государыня, я держу ее в своих.
– Оправдывает ли она такие слухи?
– Быть может, Ваше Величество желает самолично составить мнение?
– Ни в коем случае!
На подступах к покоям монарха шаги королевы сделались напряженнее. Из широких окон открывался потрясающий вид на реку, ласкаемую золотистыми лентами зари.
Стоявшая на посту стража преградила королеве путь, скрестив копья.
– Король не может принять.
– Откройте, именем королевы Франции! – воскликнула Луиза, выходя вперед.
Чем дольше молчали стражи, тем сильнее Екатерина закипала. Луиза порадовалась, что Лувр в этот час пуст.
– Ваши имена, господа? Король должен знать, кто помешал ему получить известия о собственных детях, – храбро солгала Луиза.
[6] Конечно (ит.).