– Это две шестерки, Витя. К тому же, преданные своим тузам. Они все время рядом с хозяевами и готовы выполнить любые их прихоти. Сами они решений не принимают и не раздумывают над ними. Поэтому ни тот, ни другой ничего не знают о причинах преступления и ничего не расскажут нам, тем более, если один из них и в самом деле убрал Щукина.
Балабанов то поднимал глаза на Пашу, то опускал к своему списку, при этом неразборчиво ворчал, цыкал языком, и время от времени подавал реплики полные сомнений. Но, тем не менее, послушно вычеркивал свидетелей одного за другим.
– Что у нас там дальше? – продолжал Исаев. – Эльвира и Вика? Вычеркиваем!
– Минуточку…
– Не забивай голову. Одна очарована импозантным кавалером, а другую содержит Тугаринский. Посторонние сердечные дела. Никакого отношения к нашему сюжету. Просто бесплатное приложение.
– Ты уверен?
– Абсолютно. Обе, наверняка, узнали толком о существовании Щукина только после его смерти… Что еще? Лена?… – Паша неожиданно запнулся и секунд двадцать думал. – Закрытая карта, Витя, как в прикупе. Ничего пока с этой Леной не понятно. Ясно только одно, что это не козырь.
– Так что делать-то? – не понял Балабанов.
– Что-что… Вычеркивай пунктиром.
– Слушай, Исаев, что ты мне голову морочишь! Каким еще пунктиром?
– Ну, я не знаю! Просто мне кажется, что сначала надо бы обратить внимание на других персонажей, а уж потом и о Лене этой думать.
Виктор Андреевич потискал нерешительно ручку в руках, потом взглянул на Пашу. А потом вздохнул и вычеркнул Лену Сычеву. Без всяких пунктиров.
– Ну и что там осталось? – спросил Паша.
– Альберт Сергеевич Ковец, – начал перечислять Балабанов, – Полина Ковец…
– Отлично, этими займусь я.
– Да?
– Не забывай, что Ковец мой клиент.
– А Полина?
– Полина… Есть у меня к ней кое-какой подход. Глупо этим не воспользоваться.
Виктор Андреевич усмехнулся.
– Тоже мне, Джеймс Бонд.
– Ладно, читай дальше.
– Тугаринский, Федосюк, – закончил Балабанов сильно поредевший список и нахмурился. – Минуточку. Но ведь Федосюка я как раз сам подозреваю, а Тугаринского просто обязан навестить после показаний Загребаева. Это же и так ясно. Я ведь именно этого совета просил, ну, с кого из них мне начать.. Ты что, издеваешься?
– Почему издеваюсь? Просто ты на правильном пути. Поздравляю.
В голове детектива все смешалось, как в доме Облонских. Он бессмысленно взглянул на исчирканный листок.
– Знаешь что, Паша, ты уж, давай-ка, закончи свою мысль. С кого из них я должен, по-твоему, начать?
Исаев развел руками.
– Ты же сам говоришь, что обвиняешь в убийстве Федосюка…
– Не обвиняю, а подозреваю.
– Ну, вот и подозревай. А подозреваемый, как известно, по своей воле ничего не рассказывает.