– Т-т-твою мать…
Овсянник, против всяких правил, достал еще одну сигару и нервно закурил, Балабанов хлопнул ладонью по столу, а Исаев поднялся из кресла и подошел к молодому человеку.
– Мне кажется, – вкрадчиво предположил он, – что вам все-таки придется рассказать все, что вы знаете.
– Это еще почему?
Вместо ответа Паша вытащил свое удостоверение и продемонстрировал Загребаеву каждое написанное там слово. Теперь оказался в замешательстве молодой человек. Полный тревожного недоумения, он поднял взгляд на Пашу, потом с тем же недоумением опустил его по направлению к Балабанову и, наконец, остановился на Овсяннике.
– Был у нас, значит, один капитан, – взгляд вернулся к Паше, – А теперь, стало быть, второй появился.
– Вова, не остри, тебе это уже не поможет.
– А я тут при чем, Виктор Андреевич? Между прочим, сам к вам пришел.
– Учти, – погрозил пальцем Балабанов, – я тебя предупреждал.
– П-позвольте спросить, о чем это в-вы его предупреждали? Об у-убийстве?
– Это к делу не относится, – отмахнулся Балабанов, – я давно предупреждал его, что если он не прекратит подчищать каюты, то это когда-нибудь плохо кончится. Вот он и влип…
Овсянник при слове «подчищать» поперхнулся дымом, закашлялся и замахал руками. Оказывается, на его корабле не только убийцы, но и воры! Вдруг, на мгновение показалось, что мир, так уютно и беззаботно существовавший на теплоходе «Россия», медленно, но неотвратимо переворачивается с ног на голову и все привычные его черты с грохотом ссыпаются прямо на макушку капитана Овсянника. Откашлявшись, он подошел к своему спасительному бару, заполненному коньяком, и плеснул граммов пятьдесят в бокал. Предлагать гостям присоединиться он на этот раз не стал. Не до гостей было сейчас капитану Овсяннику.
– Боюсь, что у вас большие неприятности, Володя, – сказал Паша.
– А у вас? – осторожно спросил Загребаев.
– Очень может быть. Но у вас они начнутся все-таки значительно раньше. Я поясню, – Паша не стал в третий раз предлагать Загребаеву сесть, а просто взял его доверительно под локоть. – Вчера ночью на теплоходе произошло убийство. В баре «Матрешка» был зарезан один человек и орудием убийства послужил нож, который всегда находился под рукой бармена, Романа Джанка. Значит, Роман либо был убийцей, либо знал кто убийца, потому что, хоть ты тресни, а не мог он не заметить, кто взял в руки его нож… Улавливаете?
В наступившей короткой паузе все без исключения с интересом посмотрели на Исаева.
– Я не был вчера в баре «Матрешка», – заявил Загребаев.
– Зато вы сегодня были там, где лежит труп Романа Джанка! – немедленно возразил Паша. – И если вы не расскажите нам сию же секунду и очень подробно все, что вы знаете, мы будем вынуждены подозревать вас в убийстве нашего основного свидетеля…
– Да вы что, спятили?!
– …и в соучастии во вчерашнем убийстве!
– Я никого не убивал! И Романа этого вашего не убивал! Его вообще никто не убивал!
– Минуточку, – возмутился Балабанов, – ты же только что нам сказал…
– Я сказал, что был у него в каюте и видел его отъехавшим.
– Как отъехавшим?
– Намертво! Вот я и пришел. И никакого отношения к его смерти я не имею. Он просто обдолбался, понимаете? Передозняк у него.
– Вы хотите сказать, что Роман Джанк употреблял наркотики? – нахмурился Паша.
– Еще бы! У него вся каюта наркотой забита.
Овсянник вздрогнул.
– Н-не понял…
– А вы что, ничего не знали? Ну вы даете! Об этом весь корабль в курсе. Он же торговал наркотиками.