– Честно говоря, – сказал он, – больше всего я опасаюсь за нее. Полина, это все что у меня есть. Не представляю, что со мной будет, если с Полиной что-нибудь случится.
– Понимаю, – вздохнул Исаев и взглянул на Полину.
– Поэтому я и хотел поговорить с вами, Павел. Что бы не произошло, моя дочь не должна пострадать. Я могу быть уверенным, что вы окажете ей всю необходимую помощь, если это понадобится?
– Обещаю, – не раздумывая ответил Паша.
– Хорошо… Скажите теперь мне, Павел, что вы думаете об убийстве Вадима Щукина?
Перевес в полученной информации был пока что на его стороне, а потому стоило разговор ненавязчиво закруглить.
– Честно говоря, – Паша вздохнул, – я об убийстве Вадима Щукина не думаю. Об убийстве Вадима Щукина у нас думает Балабанов. Это его головная боль, как любят выражаться в американских фильмах серьезные мафиози.
– Ну и что же о нем думает ваш Балабанов?
– Я уверен, что разгадка близка как никогда. Он очень настырный и цепкий детектив. Кстати, сегодня во второй половине дня он собирался обнародовать какие-то результаты, так что ждать недолго. Единственное, что могу сказать сейчас: мне кажется, лично вам, Альберт Сергеевич, опасаться нечего.
– Да, – Ковец выпустил из ноздрей две недовольные струйки дыма. – Не очень утешительно.
Многозначительная пауза на мгновение окутала столик, но продолжить разговор уже не удалось – в ресторане появился Боря Тугаринский в сопровождении Вики, Лёни и Кости Обухова. Видимо, выслушав какой-то анекдот, Боря прямо на входе загоготал. При этом Альберт Сергеевич вздрогнул, Полина резко обернулась, а Исаев тут же поднялся. Очень удачный предлог для завершения встречи. Тем более, что свою задачу он уже выполнил. Как-то непосредственный начальник Паши полковник Разговоров заметил, что ситуацию можно удержать под контролем только в том случае, если противник спокоен и неверно информирован. Паша был полностью согласен с этой мыслью.
Тугаринский, тем временем, быстро обнаружил в ресторане знакомые лица и направился к столику Ковеца, подтягивая за собой всех остальных. По дороге компания пересеклась с покидавшим «Москву» Исаевым и Боря не преминул обратить на него внимание:
– Привет, Павлик. Как тебе «Россия»?
– Как в джунглях, – тут же ответил Исаев. – Что хотите, то и делаете. Никакого порядка.
– Это точно! – хохотнул Тугаринский, но его внимание уже было переключено на Полину и Альберта Сергеевича.
Воспользовавшись моментом, Паша поспешил к выходу. А Боря уже подсаживался за столик Ковеца. Причем, что любопытно – улыбка быстро слетела с лица честного бандита. Жаль, что Исаев покинул ресторан, ведь именно теперь началось самое интересное для него – Тугаринский наклонился к Альберту Сергеевичу и, на удивление тихо, сказал:
– Я не знаю, что вам наплел этот мент, но у вас очень большие проблемы. Аркаша-то, похоже, совсем отбился от рук…
Этот день с самого утра отличался удивительным сумбуром. Во всем. Полное отсутствие какой бы то ни было определенности. Даже погода была под стать сумбуру на корабле. Вполне естественно, что в такой атмосфере Исаев и Балабанов так и не встретились до самого вечера, хотя оба активно передвигались по кораблю. Ближе к обеду (что, разумеется, достаточно расплывчатое понятие – Паша, например, ориентировался исключительно на свои чувства времени и голода, и в этот день обед для него обозначал шесть часов вечера), Исаев начал ощущать некоторое беспокойство. В конце концов, со свидетелями давно пора было уже объясниться. Чтобы заглушить возраставшее беспокойство, Паша плотно пообедал. Но это не очень помогло. К восьми часам он сам отправился на поиски и сразу понял, насколько мала «Россия». Все оказалось очень просто – если тебе кто-нибудь нужен, загляни в «Москву».
Атмосфера в ресторане была оживленной, поскольку не на шутку разгулялись в этот вечер бандиты, те самые, что достаточно скромно выпивали у сцены в последний для Щукина вечер. На этот раз они выпили значительно больше и уже в начале девятого пустились в пляс. Исаев остановился на входе в ресторан. Туда не доставала музыкальная иллюминация. Стоя в полумраке, Паша поглядывал то на танцующих, то на сидящих неподалеку Костю Обухова, Полину, Лену и Гарика.
– Когда б имел я златые горы и реки полные вина, – промурлыкал он себе под нос, – те б горы я бы пропил скоро и реки выпил бы до дна… Да, хорошо сидим.
Как раз в этот момент Гарик и Костя поднялись со своих мест и направились к сцене. Сразу стало ясно, что они тоже выпили немало, особенно плавно раскачивавшийся Обухов. Дойдя вразвалочку до сцены, они взобрались на нее и стали что-то говорить музыкантам, а Исаев тем временем вздохнул и направился к столику, за которым остались дамы.
– Не помешаю? – галантно поинтересовался Паша и присел, не дожидаясь ответа.
– Привет, – улыбнулась Полина.
А Лена с интересом уставилась на Пашу.
– Ты должен выпить с нами, дорогуша.
– Осторожней, – рассмеялась Полина, – она у нас хищница!
– Мадам, я не вкусный, – предупредил Исаев.
Мадам слегка фыркнула, не услышав в этом шутки.
И тут всеобщее внимание неожиданно привлекли события у сцены. Там началось настоящее представление. После того, как Костя и Гарик закончили разговор с музыкантами, они отошли к краю сцены и встали наизготовку, как фокусники перед представлением. Через мгновение на посетителей ресторана обрушилась задорная «цыганочка», оба верных телохранителя взревели, словно два паровозных гудка и, вскинув руки, затопали и закрутились в такт музыке. Это, видимо, должно было означать цыганский танец. Так продолжалось пару минут, а потом они принялись выхватывать из своих карманов денежные купюры и разбрасывать их в такт музыке. Бумажный дождь сыпался на них и усеивал пространство вокруг, а бандиты перед сценой ржали и аплодировали.
Присмотревшись, Исаев обнаружил, что разбрасывали наши герои доллары.
Конец ознакомительного фрагмента.