– В смысле?
– Ну, кроме хорошего настроения, для работы нужны еще и условия. Оклад там, средства транспорта…
Паша усмехнулся.
– У нас тут одному майору как-то вопрос задали, мол, неужели такого оклада хватает? На что вы живете-то? Так он знаешь, что ответил?
– Что?
– Халтурю, говорит. Понимаешь? Вот так и живем. Поборемся немного с преступностью, а потом где-нибудь немного подхалтурим.
Паша допил кофе. Его активность явно взбодрила Балабанова. Виктор Андреевич даже быстрее зажевал свой последний бутерброд и в глазах его зажегся тусклый огонек вдохновения.
– Что посоветуешь, Паша, – спросил он. – Этот Тугаринский мне путает все карты. Хоть выкидывай его за борт.
– Хорошая идея. Но карты тебе не Тугаринский путает.
– А кто?
– Хочешь, чтобы я дал совет?
– Ну…
Паша чуть наклонился над столом и сдвинул в стороны чашки.
– Тогда доставай свой список подозреваемых.
Балабанов нехотя вытащил блокнот и раскрыл его на странице, где был сконструирован столбик со всеми участниками происшествия у бассейна.
– Так, – глянул Паша. – Ага. Меня ты уже вычеркнул. Очень хорошо. Давай продолжим.
– Но алиби…
– Забудь это слово навсегда! Забудь, если хочешь разобраться!
– Это еще почему?
– Потому что здесь произошло преступление, которое было задумано задолго до круиза и, возможно, задумано совершенно по другому. Неужели не понимаешь? Никакие алиби ничего не прояснят. Тебе что надо выяснить? Причины преступления, так?
– Хорошо, что не мотив.
– Не путай меня. Итак, причины. Что для этого надо сделать? Найти того, кто сможет рассказать хоть что-то об этих причинах. Так? Вот и давай вычеркнем из твоего списка всех, кто ничего рассказать нам не может в принципе. А потом будем действовать наверняка.
Виктор Андреевич задумчиво окинул фамилии и имена своих подопечных.
– Ну, бармен. Это понятно, – произнес он.
– Молодец! – подхватил Паша. – Правильно. Роман мертв и говорить не в состоянии.
– Так, может, его все-таки убили?
– Ни в коем случае. Он просто испугался, что его могут накрыть с наркотой после смерти Щукина и от страха переусердствовал со своей обычной дозой. Твой Загребаев был совершенно прав.
– Но ты сам говорил, что бармен – свидетель.
– Это я пугал Володю. Роман ничего не мог знать по определению. Он из другой истории. Так что, он нам все равно ничего не рассказал бы. Поехали дальше. Можно смело вычеркивать Костю Обухова и Гарика.
– Не понял? Как это вычеркивать?