– Никакого жениха у меня нет и не было, – сказала она. – Все. Я тебя разочаровала?
– Наоборот. Ты очаровываешь меня все больше, – тут же выдал Паша и девушка невольно улыбнулась. – Значит, ты свободна?
– Ого! Ты хочешь сделать мне предложение, Исаев?
– Почему бы и нет… Только для начала все-таки хотелось бы узнать о твоих женихах. Я почему-то не верю, принцесса, что у тебя их нет.
– Правда, Паша, нет у меня никого… То есть, были, но сейчас нет… И вообще, не хочу я об этом разговаривать. Отстань. Сюда меня взял отец.
Исаев поднялся и печально вздохнул.
– Хорошо, если так, – сказал он.
– Между прочим, – справедливо напомнила девушка, – я бы тоже хотела узнать кое-что…
– Запросто. Мне тридцать лет и я уже был счастливо женат, после чего благополучно развелся. Детей нет, долгов тоже… Хотя, это как посмотреть. Что еще? Терпеть не могу, когда мое имя сокращают до банального американизма «Пол»…
– Я не об этом!
– Да? А о чем?
– Я до сих пор не знаю кто ты такой. А ведешь ты себя, между прочим, очень подозрительно. Может быть, ты вор и от тебя надо все прятать?
– Я вор?!
– А что, я здесь одного видела уже. Очень на тебя похож.
Исаев запнулся и с полминуты молчал. Его вдруг словно током поразила догадка, что Полина только что упомянула Загребаева! Это что же получается?
Через полминуты Пашу отпустило.
– Ну, это ты загнула. Чужого я пока еще не брал… кажется… И вообще, не торопи события, Полина. Всему свое время.
Девушка надела свои солнцезащитные очки.
– Я так и знала, – сказала она и удивительно ловко приняла исходное положение вверх ногами.
– Похоже, мне пора, – сам себе пробурчал Паша.
А ему и в самом деле было пора, поскольку только что возникла естественная необходимость задать пару новых вопросов Володе Загребаеву. Где это, интересно, они с Полиной успели пересечься? И уж не связан ли с этим страх Загребаева перед Тугаринским?
А на другом конце теплохода, тем временем, Виктор Андреевич Балабанов поимел на свою голову очень неприятный разговор. А началось все буквально через пятнадцать минут после легкого завтрака в компании Паши, когда Балабанов обнаружил Тугаринского оттягивающимся в пабе «Балалайка». Боря выглядел весьма благодушно. Увидев Балабанова, он немедленно замахал руками, приглашая его присоединиться, а когда Виктор Андреевич присоединился, хозяин круизной жизни высказался в том смысле, что вот, мол, и наш Шерлок Холмс появился, а мы его угостим сейчас пивком, да и узнаем, кто тут из нас убийца! Но Балабанов не стал обращать внимания на это безобразие. Он лишь с гримасой неудовольствия на лице сообщил, что ему некогда пить, потому что пришел он с очень серьезным разговором.
– Ну, ну, – сказал Тугаринский.
– Я попрошу вас, Борис Соломонович, еще раз самым подробнейшим образом вспомнить, что происходило позавчера ночью и что делали конкретно вы, – строго начал Балабанов.
Борис Соломонович вообще был человеком вспыльчивым, а тут лицо его даже не успело посинеть в гневе, как от благодушия не осталось и следа. Он грохнул бокалом о столик, выплескивая остатки своего пива на скатерть.
– Витя, чтобы я больше не слышал об этом!
Взревел Тугаринский так, что половина голов, загорающих здесь же, у бассейна, взволнованно повернулась в их сторону.
– Борис Соломонович, не надо на меня кричать, – спокойно проговорил Балабанов.
Тугаринский помолчал немного, приходя в себя.
– Нет, Гарик, ты слышишь, что он говорит? – уже вполне с мирным удивлением сказал он своему оруженосцу, тот кивнул в ответ и Боря развернулся к детективу – Витя, тебя что, парша обсела? Мы разве не отдыхаем? Или, может быть, ты не любишь пиво?