Игра в детектив: читать начало книги онлайн

© Сергей Генералов, 2016

© Влад Максимов, 2016

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

История первая

1. Что-нибудь, да случится

(ЭГЕЙСКОЕ МОРЕ)

Тихая сентябрьская ночь стремительно опустилась на легендарное море древних греков и укутала безбрежное морское пространство торжественной тишиной. Казалось, только-только припекал солнечным жаром утомительный день, но вот уже вспыхнул и померк багровый закат в полнеба, вот уже стемнело, и зажглись, словно в московском планетарии, миллионы звезд. А наметившийся было размеренный вечерок с неторопливым послеобеденным бризом, так приятно смягчавшим полуденный зной, просто не поместился в эту извечную ежедневную круговерть! День сразу сменился ночью. Природа словно бы торопливо одернула – эй, тише вы там! Тише! Хватит уже! И всё послушно замерло под звездами… В этой тиши, сверкая огнями всех своих палуб, шел беспечно навстречу древнему Пирею круизный теплоход «Россия». И движение его весьма заметно оживляло ночное торжество вечности.

Если бы в эту чудную тихую ночь какая-нибудь редкая ночная птица долетела бы до середины Эгейского моря, сделала бы пару кругов над теплоходом и села бы на мачту у открытой кормовой площадки – она вполне могла бы услышать приглушенное ритмичное буханье музыки. Это почтенная публика, не обращая внимания на торжество вечности и не задаваясь главными вопросами жизни, вселенной и всего такого, проводила время морского круиза в ресторане. Едва ли ночная птица задержалась бы надолго на этом самодвижущимся островке из холодного металла со странным названием «Россия». Помедлив минуту-другую, она, скорее всего, неслышно вспорхнула бы и отправилась дальше по своим делам. Но, кажется, это как раз вполне подходящий момент, чтобы начать нашу историю.

Итак.

Ресторан, располагавшийся чуть ниже открытой кормовой площадки, представлял собою довольно большой зал и в обычное время здесь столовались пассажиры второго и третьего классов. Но к вечеру все преображалось – зал погружался в полумрак, софиты выхватывали яркими лучами небольшую сцену и столики расступались, освобождая место танцующим. Для полноты картины стоит заметить, что ресторан назывался «Москва» и это, безусловно, добавляло колорита. То и дело отдыхающие и путешествующие усмехались и не без ехидства замечали, что «Москве» как раз самое место в кормовой части «России» и не удивительно, кстати, что она оказалось рестораном…

Что характерно – в последние пару дней по никому не известной причине в ресторане перестала работать часть кондиционеров. Скорее всего, просто вследствие изношенности всей системы (шутка ли – уже почти восемь лет прошло с последнего ремонта теплохода в 85 году!). Но у команды всё не хватало ни рук, ни средств привести систему в порядок, а у почтенной публики как-то не возникало желания по этому поводу возмущаться, словно бы команда и пассажиры существовали в совершенно разных параллельных пространствах.

Вот и сегодня, несмотря на духоту, в «Москве» было шумно и многолюдно. Музыканты на сцене старательно выводили какую-то удивительно безликую мелодию, световая установка не особенно затейливо раскрашивала их стандартным набором цветов, а зеркальный шар под потолком покрывал зал белыми бликами.

Почти все столики были заняты:

В дальнем углу сдержанно веселилась компания «челноков», обмывая водкой будущие прибыли. Завтра у них намечался ответственный день, и обильные возлияния должны были расположить к ним сразу всех богов, покровительствующих торговле. Для русского человека характерна несколько извращенная трактовка язычества.

Эмоции людей торговых сдерживались присутствием не в меру веселых парней явно криминального типа, пировавших у самой сцены. Крепкие ребята, не отягощенные интеллектуальными разговорами и излишне интеллигентными манерами, чувствовали себя вполне вольготно на теплоходе. Впрочем, они привыкли чувствовать себя так везде. Такое уж наступило время.

В зале, конечно, были и люди серьезные, которые оказались здесь именно с желанием отдохнуть от дел. Хозяева жизни. Во всяком случае, так о себе они думают сами. Отдыхают такие люди, как правило, в небольшой компании, стараясь не привлекать к себе внимания.

Некоторое же количество рядовых туристов погоды не делало и сидело тихо-мирно.

В общем, вполне нормальная, привычная для всех обстановка царила в этом центре круизной жизни. Конферансье, начисто лишенный какого-либо азарта, отпускал равнодушные остроты и даже не делал пауз для аплодисментов, прекрасно понимая, что их не будет, а потом снова предоставлял место на сцене музыкантам…. И, о Боже! Какая духота! Воздух словно слипся и стал осязаем, как перед сильной грозой. Казалось, прямо из зеркального шара под потолком вот-вот сверкнет молния, долбанет оглушительный гром, выдавливая с хрустом оконные стекла и на посетителей ресторана хлынут потоки холодного ливня. Но ничего похожего не происходило. Перед глазами по-прежнему проплывали официанты, которых почему-то звали гарсонами, и их белоснежные курточки оттеняли по банному красные недовольные лица.

Около самой эстрады в этот вечер расположилась ничем не примечательная на первый взгляд компания. Её главой без ошибки можно было назвать джентльмена лет пятидесяти, худого и флегматичного. В глазах джентльмена явно читалась некоторая усталость, вызванная переизбытком (или, как любят выражаться в их круге, передозировкой) проблем и неприятностей, но выбрит он был гладко, а одет аккуратно. Даже здесь его внешний вид не потерял ни свежести, ни солидности. Джентльмен курил короткую трубку и от этого вокруг висел сладкий запах ванили. Звали джентльмена Альберт Сергеевич Ковец.

Напротив него развалился на стуле совершенно изможденный духотой парень. Тусклое лицо и короткая шея, покрытая крупными каплями пота, коротко остриженные волосы и крепкая фигура боксера роднили его с веселящимися неподалеку личностями криминального типа и явно указывали на принадлежность к сфере охраны. Так оно и было – Костя Обухов выполнял функции личного телохранителя Альберта Сергеевича. И что любопытно: в углу Костиного рта красовался короткий шрам, совершенно не уместный, но такой типичный. Видимо, для того чтобы стать телохранителем солидного человека, претенденту необходимо пройти процедуру разрывания рта. Сдать своего рода профессиональный экзамен.

По левую руку от Альберта Сергеевича Ковеца, подперев милое личико руками, сидела девушка лет двадцати. Звалась девушка Полиной и была она дочерью Альберта Сергеевича. Духота мучила Полину значительно меньше, чем остальных, поскольку на ней было лёгкое шёлковое платье с глубоким декольте на спине. Платье это, надо признаться, так удачно облегало чудесную молодую фигуру, что при каждом движении невольно подчёркивало её пленительную гибкость. Совершенно нельзя было ошибиться: каких-нибудь семь лет назад она представляла собой тот самый тип девочек, что напрочь свернули мозги набоковскому Гумберту-Гумберту. Эдакий соблазнительный гадкий утёнок, только хорошеющий с годами. Сейчас лицо её с чуть вздёрнутым носиком и изумрудными глазами под копной светло-русых волос выражало смертельную скуку – молодость требовала действия, а её компанию к этому времени уже разморило окончательно.

К тому же четвёртый участник компании – молодой человек, сидевший напротив Полины – был не из тех, кто способен привлечь внимание девушки. Одетый в светлую рубашку, расстёгнутую до пупа, да так что явственно виднелось заметное брюшко, он вёл неспешный разговор с Альбертом Сергеевичем Ковецом. Его очки в золотой оправе поблёскивали на свету и постоянно сползали по мокрому носу, а когда он сдвигал их обратно, стёкла касались бровей и вниз медленно скатывались капельки пота, прямо по бледному лицу и синеве выбритых щек. Короткие курчавые тёмные волосы и тонкие усы дополняли безрадостную картину. «Человек этот был моложе своего собеседника с трубкой и явно принадлежал к людям деловым» – такой лаконичной фразой вполне можно было бы ограничиться, пожелай мы вкратце охарактеризовать четвёртого участника компании, поскольку кроме дел молодого человека ничего не интересовало. Полное отсутствие лирики и романтики… Нет, определённо, такие не нравятся впечатлительным девушкам. Такие привлекают расчётливых женщин. Звали же молодого человека Вадим Щукин. Просто Вадим Щукин без всякого отчества и был он компаньоном Ковеца.

Что привело этих людей на борт теплохода, бороздящего Эгейское море по пути к порту Пирей? Что заставило их решительно покинуть Москву и что их ждёт дальше? Скажем, в том же самом порту Пирей? Казалось бы, простые вопросы! Но пока что, к началу одиннадцатого вечера, никто не смог бы ответить на них…

Конферансье объявил следующий номер ночной развлекательной программы и удалился с плохо скрываемым раздражением.

– …поэтому кредитные ставки не могут вырасти настолько, чтобы помешать нам, – закончил фразу Щукин.

– Угу, – Альберт Сергеевич задумчиво выпустил клуб душистого ярко-синего дыма.

Похоже, разговор не был интересен никому, кроме самого Щукина. Полина вертела в руках бокал с отвратительно тёплым шампанским и вяло размышляла куда бы его выплеснуть. А Костя Обухов практически совсем уснул. Его тело медленно, но верно сползало по стулу, стремясь принять горизонтальное положение. Тем временем музыканты закончили номер, вперед выдвинулся саксофонист и конферансье объявил серию медленных танцев. При этом он произнёс какую-то совсем уж убогую фразу: «Дамы могут пригласить кавалеров и наоборот». После чего удалился.

Грянула музыка.

Полина решительно отставила бокал. Сидеть за столом дальше было выше её сил. Лучше уж завязать лёгкую интригу с каким-нибудь очаровательным словоохотливым шатеном. Вот ведь какое приятное слово: «шатен». Мягкое. Куда приятней, чем «брюнет» или «блондин». Еще с детства Полине казалось, что первое напоминает «крем-брюле», а от второго веет чем-то блошиным. Альберт Сергеевич встрепенулся и заботливо посмотрел на дочь.

– Может, потанцуешь?

– С кем? – Полина бросила критический взгляд на своих соседей по столику. – Ты же не танцуешь.