— И правильно делаем, — тут же согласился Арсеньев.
— Да не берите вы это в голову. Последствия войны. Вот мы с вами рискуем постоянно, но это наша работа. Зло в глобальных масштабах неистребимо.
А уже вечером мы были в офицерском собрании и совсем не вспоминали про Стесселя.
Двадцатого января мы уже находились с чемоданным настроением. В обед вернулся патруль, который выехал ранним утром в направлении Ин-коу. Старшим патруля был вахмистр Тимофей Алёхин. При патрулировании он практиковал казаков и гусар хитростям следопыта. Мы с офицерами пили кофе. Здесь был штабс-капитан Арсеньев, поручик Ефимов, хорунжий Ахапов и хорунжий Боков. Не было только подпоручика Дуткевича. Я его отправил в направлении Тан-хо-коу, что на реке Сунгари, ушёл он с полусотней.
— Разрешите доложить, Вашбродь! — вытянулся во фрунт Тимоха.
— Вольно. Докладывай, — разрешил я, допивая свой кофе.
Тимофей подошёл к карте с минуту смотрел на неё и начал показывать.
— В районе рек Ляо-хэ и Тан-цзы-хэ обнаружен крупный отряд. Боковое охранение два десятка. Мы проследили немного думаю сотен пять не меньше. Точнее сказать не могу. Внешний вид оборванцев, но оружие неплохое. Сильно не шумят. По некоторым фразам предполагаю, что идут в Корею.
— Так. Не было печали. Дивизиону боевая тревога. Тихон Кузьмич, остаётесь на хозяйстве. Один взвод вам оставлю, — дал распоряжение поручику Ефимову.
Я подошёл к карте.
— Евгений Константинович, берёте Кирасирскую и Ахтырскую сотни. Пойдёте вдоль «железки» на Ан-тунг, возьмите двух казаков Алёхина. Если увидите сразу в бой не кидайтесь, отжимайте их в сторону реки Ин-хэ. Я с остальными встану на след. Жмём к реке всех. За малочисленными группами не гоняемся. Будем брать на переправе через реку. С вами пойдёт хорунжий Ахапов, Боков со мной.
Через полчаса наши два отряда потянулись из Мукдена. Перед самым выездом велел Ефимову отправить вестового с сообщением в ставку Субботича. Я разделил свой отряд на четыре, по полусотни. Вскоре вышли на след и пошли за хунхузами. К вечеру услышали стрельбу, видимо Арсеньев начал прижимать боковые дозоры хунхузов. Назвать их сильным отрядом не повернулся бы язык, как правило это мелкие отряды сбиваются в кучу. Единоначалия у таких нет. Каждый царёк стремится к командованию. Уже сгущались сумерки, когда мы зажали бывших повстанцев к реке. Ударили с двух сторон. Уже у самой реки наши отряды навалились в сабельный удар. Бой длился не более получаса, когда всё закончилось. Часть хунхузов прорвались. Я оставил одну полусотню, остальных пустил отрядами по полусотни в погоню. К обеду следующих суток с отрядом было покончено. В основе пленных не брали, раненых добивали. Кто-то может сказать, что это жестоко. Я так не считал. Видел, что творят хунхузы с русскими поселениями. Да и своих однонародцев они не жалели, головы рубили только треск стоял. Собрали трофеи и в обратный путь. Раненых и убитых мы грузили на носилки, которые сооружали меж лошадей. Отловленных лошадей получился табун почти в три сотни голов. Добирались до ППД за двое суток. Несколько тяжело раненых умерли в пути. В этом бою наш дивизион потерял пятнадцать человек. Я понимал, что размен не катастрофичный, но всё равно злился, в особенности на себя. Подъезжая к Мукдену, вызвал Мелехова.
— Степан, часть трофейных лошадей на добрых верховых поменяешь. Остальных сдать интендантам Субботича. По оружию весь хлам на сдачу, остальное на продажу. Ценные вещи раздели пополам, часть сдашь, часть на продажу. Выбери сабельки поинтересней, интендантам на подарки. Ну в общем сам всё знаешь. Мне завтра доклад. Убитых похоронить на местном кладбище. Исполняй.
Вот так случается, осталось нам здесь меньше месяца, а кто-то дома получит похоронку. Настроение было паршивым. Так что вечером отправился, в компании своих, в дом офицеров.
Январь 1901 год. Санкт-Петербург.
Зубатов Сергей Васильевич сидел на конспиративной квартире ожидая агента. Агент работал в британском посольстве и за очень приличную плату поставлял сведения на российских госслужащих, которые так или иначе выполняли услуги британской разведке. Чтобы завербовать агента, пришлось провести многоходовую операцию. В результате британский подданный был обвинён в изнасиловании и убийстве малолетней девочки. Пришлось пожертвовать девчонкой из борделя. Британцу грозила каторга, но он согласился работать на Имперскую безопасность.
Полгода назад Зубатов даже не подозревал, насколько всё плохо в империи. А сейчас он не сомневался в своих действиях. В квартире, про которую знал только он и несколько доверенных людей, собрался огромный архив на подданных Российской Империи, замешанных так или иначе в антигосударственных замыслах. И ещё Сергей Васильевич осознавал, если Государь не изменит политику, то сохранить империю будет невозможно. Его Императорскому Величеству Зубатов докладывал то, что разрешала его мать, Мария Фёдоровна. Были и враги у главы Имперской службы, точнее сказать их количество увеличилось. Уже не раз с ним пробовали поговорить или подкупить. Но пока до открытых угроз не доходило. На особом контроле Сергей Васильевич держал дело об убийстве двух Великих князей. И на интуитивном чувстве он положил в ту же папку, данные об убийстве генерала Стесселя. Глубоко в душе он понимал, что Великие князья наносили вред государству, тем не менее информацию продолжал собирать, надеясь, что, зная причины найдёт и исполнителя.
Шпагин Олег Тихонович занимался сбором информации по подданным Российской империи, лишь отдаленно понимая для чего это нужно, новому товарищу, с которым он подружился. Но он чувствовал, что с этим человеком надо быть рядом, и не в коем случае его не предавать. Поэтому Олег сделал свой выбор и сейчас следовал указаниям, своего нового «патрона». Бывшая его деятельность позволяла собирать нужную информацию о революционерах и о людях преступного мира. Много факторов повлияло не то, что он решил признать в этом человеке первенство. И больше всего знания. Теперь Олег знал его настоящее имя, князь Багратион открылся и дал большие возможности. Возможности жить интересной жизнью. Взять, к примеру изделия для канцелярии. Отец Олега, Шпагин Тихон Петрович держал небольшой заводик по выпуску скобяных изделий. Багратион дал свой патент на изобретения по канцелярским принадлежностям. Казалось бы, такой пустяк, но никто не догадался применить такие вещи. Сейчас заводик отца расширяется, а заказы оформлены на полгода вперёд. Пока доля князя оформлена на Олега, но методично отправляет выплаты на отдельный счёт. Даже на модернизацию не пришлось брать кредит, были использованы деньги, которые привезли из Австрии. Помимо этого, заработала медицинская лаборатория, которая создавала какое-то новое лекарство из плесени. В последнем письме Багратион описал пошаговую стратегию развития производства по лекарствам. Появился агент, которого ждал Олег, и передал пакет с нужными сведениями. Олег отдал оговоренную сумму, и агент ушёл.
Сегодня Олегу надо было сделать важный звонок, по телефону, который написал в письме Багратион. Требовалось произнести всего несколько предложений и повесить трубку. Указания от князя были категоричными и не требовали иного толкования. Для этого Шпагин выехал на окраину Петербурга и через коммутатор сделал звонок.
— «Слушаю вас», — отозвался мужской голос.
— «Сергей Васильевич?»
— «Да. Кто у аппарата?»
— «Мне велено передать. У Николая в начале июня родится дочь. И ещё, новое письмо вы получите примерно через два месяца. Помните времени остаётся всё меньше», — Олег повесил трубку и вышел с почтового отделения.
Зубатов несколько раз прокричал «алло», прежде чем понял, связь оборвалась. А вечером он доложил Марии Фёдоровне о неожиданном звонке.
— Что вы думаете, Сергей Васильевич, об этом телефонном звонке? — спросила вдовствующая Императрица, внимательно глядя на Зубатова.
— По голосу был другой человек. Говорил уверенно и кратко. Думаю, они хорошо знают, сколько нужно времени чтобы на место приехала полиция. Я склонен думать, что эта информация подтвердится. Хотя кроме, как на мистику и подумать не на что.
Мария Фёдоровна склонна была верить, что наследника не будет. А Николай так надеется. Под его хорошее настроение она смогла убедить сына подписать указ о переселении крестьян из центральной части России на Восток. А вот упорядочить ситуацию по вопросу дворянства Николай не желает, просил её больше не поднимать этот вопрос. Михаил занят вопросом Маньчжурии, похоже ему нравится мысль стать князем азиатов, зато подальше от Российского трона. Выслушав доклад Зубатова о повседневных делах, она отпустила его.
Ольга Александровна ехала к матери в Аничков дворец. Десять минут назад она вышла из Зимнего. Состоялся разговор с Ники. Вообще-то она хотела поговорить с братом об искусстве. Но Ники стал спрашивать её мнение по поводу указа о переселении крестьян. Достаточно неожиданно, ранее он не задавал ей вопросов о государственных делах.
— Ники, ты поступил правильно. Согласись, если маленький клочок земли не может прокормить группу крестьян, значит их нужно отправить на пустующие земли. А знаешь, я бы открыла фонд, который будет оказывать помощь переселенцам на начальном этапе. Люди охотней будут выполнять твой указ.
— Ты так думаешь? — Николай задумался.