Вторую неделю Григорий Васильевич Рытиков находился в отпуске по ранению. Раны зажили, но вот на ногу Григорий пока прихрамывал. Сегодня он решил прокатиться верхом на другой берег реки Малки, а именно в село Куба, что находилось напротив Марьинской станицы, только на соседнем берегу реки. И ведь была причина. Понравилась ему одна казачка, накануне в церкви увидел. Конюх оседлал жеребца Буяна. Поначалу жеребец не подпускал Григория, но потом видимо вспомнил. А ведь помнит Ивана наверняка.
— Прогуляйте Буяна, Григорий Васильевич. Пусть почувствует седока. А то ведь никого не подпускает дьявол. Совсем одичал. Чай о Иване Дмитриевиче тоскует, — проворчал конюх Тимоха.
Григорий засмеялся и пустил жеребца с места в галоп. От скачки душу Григория переполняла радость. Подъезжая к берегу реки Малки, он пустил коня шагом. Нахлынули совсем недавние воспоминания его приезда домой. Встречала Григория вся семья, кроме братьев. Отец, улыбаясь рассматривал сына, а мать прикладывала платочек к глазам.
— Смотри мать, сын-то как растёт. Я сотника только через три года получил. А он ещё и трех лет нет, а уже подъесаул. И на груди кресты. Любо сынок. Порадовал старого генерала, — басил Василий Кузьмич, в его голосе чувствовалась гордость за сына.
— Да ладно тебе, батюшка. Ты не старый, а ещё ого-го, — Григорий обнимал подошедших сестёр и мать.
Позже сидя за столом Григорий, спросил про братьев. Все за столом посмурнели. Старший брат Кузьма, умер от воспаления лёгких, а второй Пётр, погиб в Маньчжурии в конце декабря.
— Мы написали тебе, Гриша, да видно не получил ты писем. Кузьма на реке в полынью провалился вместе с конём. Так что уже и сорок дней помянули, — и отец перекрестился, а мать начала вытирать слёзы.
— А Тихон как? — спросил Григорий про младшего брата.
— Тихон нормально, в этом году корнета получит. В конце прошлого лета был в отпуске, сразу после вас. Говорит будет проситься к вам. Слухи ходят ваш дивизион «диким» прозвали. Не расскажешь почему, в чём причина? — спросил отец.
— Хунхузов гоняли в хвост и в гриву. Они и дали прозвище. Его Высочество Михаил Александрович шальной, чуть что, в клинки всех. Его только Иван и сдерживает, ну да я малость.
— Надо же. Я вот всю жизнь прослужил, а к царю попадал на пальцах одной руки посчитать можно. А вы гляди-ка, с братом царя служите, — весело проговорил Василий Кузьмич.
— Гриша, а как там Ваня? — спросила мать Григория, Аксинья.
— Ротмистр уже. Ни пуля его, ни шашка не берут, — весело ответил Григорий, а Аксинья перекрестилась.
— Да-а. На войне быстро чины растут, — задумчиво проговорил генерал.
— Иван ко мне в госпиталь в начале января заезжал. Говорил, что наш дивизион в бригаду сформируют. Так и будет называться «1-я бригада Особого назначения Его Императорского Величества». Ещё посмеялся, будем дескать мы служить в «Осназе». Ну, это он так сократил особое назначение. Михаил Александрович в планах имеет в дальнейшем дивизию такую создать. Так что после отпуска вернусь, возможно дивизион под начало дадут, — рассказывал Григорий.
— А мундиры какие будут? Я слышал у вас, и гусары с кирасирами служат — поинтересовался Василий Кузьмич.
— Черкески нам уже дали, как у Терского казачьего войска, простой мундир как в кавалерии, только шаровары с лампасами. Будут казачьи дивизионы и гусарские. У них к простому мундиру, ещё и гусарский. Кирасирского не будет, хотя точно не знаю. Жалование будет как в гвардейских полках. Я спрашивал у Ивана к какому войску относится будем, он мне ответил, что новый род войск «особого назначения», продолжил рассказ Гриша.
— Ишь ты, особое назначение, — удивился старый генерал.
— Пик не будет, вооружат автоматическими карабинами, шашки и кама. Я, кстати, привёз тебе такой карабин на пробу. Опытный образец.
— С жеребцами у вас как, кони какие? — спросил старший Рытиков.
— Кони отличные, уже привыкшие. Оба жеребца живы и здоровы. Не хуже ахалтекинцев.
— Ну и ладно. Я тут с одним заводчиком лошадей переговорил. Хочу Буяна с его кобылами скрестить, обе кобылы арабских кровей. Одну может потом выкуплю.
После застолья Григорий дарил подарки сестрам и матери, золотые украшения с камнями. А отцу привёз старинный монгольский меч и самозарядный карабин. Василий Кузьмич долго рассматривал карабин, было видно оружие ему понравилось. Вот только посетовал, что патронов к карабину не напасёшься.
Григорий спустился по санной дороге на реку и услышал хохот молодёжи. Примерно в трёхстах шагах молодые парни и девушки катались на санях с берега реки. Были там не только малолетки, но и ребята с девушками постарше. Он направил коня в их сторону. Прямо к его коню скатились девушки, с визгом и хохотом. Шла масляная неделя и молодёжь гуляла. Среди них он увидел ту самую, из церкви. А девушка, вся в снегу, весело заговорила с ним.
— Чего казак застыл, смотришь будь то чудо-юдо увидел? — и девушки дружно засмеялись.
Григорий одет был по-простому, в овчинном полушубке и папахе.
— Отчего же чудо-юдо? Может диво дивное, красоты невиданной девицу увидал, — парировал Гриша, не растерявшись.
Девушка покраснела и опустила глаза. А её подруги снова прыснули звонким смехом, не забывая посматривать на бравого всадника. Григорий Рытиков нравился девушкам, русоволосый, кудрявый чуб из-под папахи виден, усы, прямой нос и смеющиеся глаза.
— Так уж и диво дивное? — смущаясь проговорила красавица, поглаживая пальчиками шею Буяна.
— А скажи мне красавица как имя твоё, коли не секрет, — спросил Григорий и свесившись с жеребца подхватил девушку и усадил перед собой, та только пискнуть успела.