Ольга вновь засмеялась. Мария Фёдоровна строго посмотрела в её сторону, и та притихла. После чаепития Императрица разгуливала по комнате и раздумывала. Кто же ты князь Багратион? И не грозит ли эта дружба трону?
После разговора с матушкой, вечером Ольга зашла в комнату к Михаилу. Она сердцем чувствовала, что брат хорохорится. А они с детства любили по секретничать между собой.
— Мишкин, скажи честно. Страшно было на войне?
Михаил помолчал минут десять, о чём-то размышляя, а потом тихо заговорил.
— Пожалуй страшно. Тот бой до сих пор снится. Это настоящая резня. Кони кричат так страшно, что мороз по коже. Я и не знал, что война такой бывает. А Иван, как родился там. Двигается быстро, в одной руке кинжал в другой шашка. Казаки режут хунхузов, как осатанелые. Крики раненых такие, что кажется будто мы попали в ад. Меня с коня сбили. В том бою Иван может и жизнь мне спас. Не стал я маменьке рассказывать. Я когда лежал в крови, увидел, как он ко мне пробивается. А в голову лезет одно выражение, что князь «вестник смерти». А после боя ходит спокойный, команды раздаёт. А сам в крови от фуражки до пяток… Пожалуй страшно Оленька, очень страшно, — Михаил замолчал, склонив голову.
Ольга подошла к нему и обняла его за голову, поглаживая по волосам. Ольга любила брата и была дружна с ним. Она представила картину и в глазах появилась влага помимо её воли. Образ Багратиона приходил такой, которого она видела на балу, когда он пел, наверно для неё, ей так хотелось думать. Представить его в другом образе было сложно и другой образ пугал её. А Михаил промолчал, о том, что после боя он блевал. Его полоскало так, что чуть кишки не выплюнул. О таком не говорят. А ещё Михаил понял, что война и герои для общества выглядят по-разному.
Декабрь 1900 год. КВЖД. Мукден. Маньчжурия.
Декабрь выдался беспокойным. Штабс-капитана Арсеньева отправил в дальний рейд с двумя сотнями до городка с названием Лью-Шун. Сам я уже двое суток гонялся за бандами в предгорьях Синь-минь-тин. Вот сколько их не отстреливай, меньше не становится. В какой-то мере я понимал эту «Армию честности и справедливости». Но ни разу не переживал по этому поводу. Я и в прошлой жизни ангелом не был, так что не стоит начинать в этой жизни. А то дойдёшь до того, что Мессию из себя изображать начнёшь. Польза от всей этой войны для меня была. Я приобретал знакомства среди военных, даже высших чинов. Что интересно, не все оказывались такими, какими их описывали наши историки. Доклад по пехотной тактике от обороны я приготовил Алексееву и отправил пакетом. Есть надежда, что начнут что-то менять. От Его Высочества Михаила пришло письмо, интересуется нашими успехами. Отписал ему, что дивизион укомплектован. Скачем по горам да по долам, наводим порядок. Местные крестьяне живут в жуткой нищете…
От раздумий меня оторвал вахмистр Мелехов.
— Ваше благородие, разведка вернулась. Лагерь нашли, крупный. Между сопок стоят. Видимо на отдыхе.
— Сколько?
— Алёхин ездил, говорит сотни три, может больше. Но оборванцы.
— Рассредоточится по сопке, на выходе пять тачанок поставить. Два десятка пусть скрытно на верх поднимутся и начинают по готовности. Хотя, стоп. Мелехов сам поведёшь, возьми ветеранов. Исполняй.
И снова закрутилось. Спасает эффект неожиданности, ну и вояк в таких группах бандитов не много. В общем ликвидировали. Часть, конечно, убежали, но попадутся со временем. После боя собрал младших офицеров и объявил, что уходим в ППД. Пора на отдых, а то от резни уже кровавые зайчики в глазах. Тяжело раненых нет, а лёгких слава богу немного, да и то царапины. Я правда требую обрабатывать раны. Даже проверяю, всё ли сделали. К сумеркам уже въезжали в ворота ППД. Я прошёл сразу в канцелярию. Там сидел поручик Тихон Кузьмич Ефимов.
— Тихон Кузьмич, завтра поутру возьмёшь полусотню и вдоль железки. Далеко не заходи. Полусотню дежурными оставишь. Все, кто был в рейде пусть отдыхают. Я в офицерское собрание.
— Хорошо, Иван Дмитриевич, сделаю, — ответил поручик.
Я вышел на крыльцо.
— Мелехов, Мелехов! Где тебя черти носят.
— Я, Вашбродь, — Степан подбежал к крыльцу и встал по стойке «смирно».
— Всем, кто в рейде был, по сто пятьдесят водки. Бабы если будут, никакого шатания по территории. Хоть одну шалаву увижу, накажу тебя лично. Завтра займись трофеями, лошадей что отловили надо сдать. Остальное старшему уряднику, он знает, как распорядиться средствами.
А сам поехал чистить мундир. Мне бы тоже не помешало пар спустить.
Местное офицерское собрание. Это нам не столица, здесь все проще. Дамы низкого социального поведения крутятся здесь же. Есть кореянки и китаянки, точнее их большинство. Алкоголь? А как же без этого. Есть тут у меня одна кореянка, Хьюн. Кроме ласки, ещё массаж делает. От Хьюн, я начал понемногу учить корейский язык. Хозяин, за местными красотками, по медицине следит. Здесь такое дело, офицер заразную болезнь словит — пристрелит хозяина шалав без разговоров. Так что пока казусов не было. Люблю поиграть на гитаре. Офицеры слушают, особенно когда пою «Русское поле». Некоторые под песню напиваются в хлам. Оно и понятно, как не крути — чужбина.
Из газет я узнал, что командующим флотом назначили, теперь уже вице-адмирала Макарова Степана Осиповича. Не знаю кто такой выбор сделал, но это наиболее верный из возможных. И я сел за составление доклада по делам флота, что знал. Но оформил всё это в виде письма для Сандро, через адресата Михаила Николаевича. На мой взгляд Александр Михайлович сможет проявить себя в улучшении состояния флота. Тем более были у него попытки предложить улучшения. Описал всё, что смог вспомнить о флоте. Чёрных красок не жалел. Высоким специалистом не выставлял себя, но обратил внимание, что это мои наблюдения. А там уж пусть сами решают. А если понадобится, я подтолкну незаметно.
Вернулся штабс-капитан Арсеньев из дальнего рейда. Я сидел в канцелярии, когда он вошёл.
— Долго вы, Евгений Константинович, по полям да по долам катаетесь, — встретил я его присказкой.
— Иван Дмитриевич, завтра рапорт напишу. Устал жутко, готов прямо в седле уснуть, — Арсеньев со вздохом уселся на стул.
— Коротко и своими словами, без канцелярщины, — предложил я.
— Выявили две банды, по триста рыл. Пока устраивали засады. Потом отлавливали остатки. Зону ответственности хорошо зачистили. У меня раненых десять человек, которые в госпитализации нуждаются. Остальные с царапинами.
— Здесь в Мукдене госпитальный приют организован. Напишу письмо на главного доктора, отправляй сегодня. Ну и лёгкие пусть проедут туда, там их осмотрят, если что царапины промоют и перевяжут. А то вон Его Высочество игнорировал, чуть ноги не протянул.
Штабс- капитан хотел что-то сказать, но не осмеливался.