А ведь это идея достойна внимания. Царская семья принимает непосредственное участие в улучшении создавшейся ситуации в стране.
— Ну да. Только с маменькой посоветуюсь, как это лучше сделать, — добавила Ольга.
— Как у Мишкина здоровье, всё хорошо? — спросил Николай.
— Уже хорошо. Готовится встречать своих солдатиков. Говорит заедет к тебе. Ну там что-то про Маньчжурию говорил, только я не поняла. Ники, ты мне разрешишь заниматься фондом? — спросила Ольга брата.
— Пожалуй. Вот только тебе нужен будет знающий человек для помощи и организации. Я подумаю кому это можно поручить.
Для себя Николай уже решил, чтобы не заниматься самому, нужно просто поручить это другому. Он посмотрел на часы, пора было ехать в Царское Село, там его ждёт Алекс. И кстати по воронам он уже не стрелял два дня. Николай свернул разговор с Ольгой и пошёл собираться.
Ольга очнулась от размышлений подъехав ко дворцу матери. В кабинете Марии Фёдоровны она поделилась размышлениями о том, о чём говорили с Николаем. Мать выслушала её внимательно, не перебивая. Лишь изредка задавая наводящие вопросы.
— А это хорошая мысль о том, что царская семья принимает активное участие в судьбе народа. Только вот нужных людей я найду сама. А то это сделает не Ники, а Алекс. А та таких людей посоветует, всё растащат и разворуют, шельмы, — последнюю фразу Мария Фёдоровна произнесла с сарказмом.
— То есть у тебя нет возражений, матушка? — спросила Ольга, не ожидавшая, что мать согласится.
— Совсем нет. Я велю организовать «Фонд помощи переселенцам». Думала уже об этом. Оформлять займы крестьянским общинам. А выплачивать они начнут со второго урожая, не спеша, постепенно. Создадим комиссию при фонде. Ты выступишь главным лицом. Наконец займёшься чем-то полезным для семьи, кроме искусства. А то вьются вокруг тебя только художники и какие-то прохиндеи.
— А ещё я думаю, надо взять под контроль закупки зерна и хлеба. Чтобы исключить разных посредников. Это мне Мишкин сказал. И продавать хлеб за границу только по лицензии. Мишкин говорил, что нужен стратегический запас зерна, на случай неурожаев.
— И почему я не удивлена, что он нахватался от кого то, — задумчиво произнесла Мария Фёдоровна.
У Вдовствующей императрицы, складывалось впечатление, что она совсем не контролирует окружение Михаила.
Его Высочество Михаил Александрович готовился встречать свою будущую бригаду, пока правда дивизион, но это вопрос времени. От брата Михаил добился разрешения разместить бригаду, а в будущем он думал о дивизии, в Гатчине. Сейчас там располагался Лейб-Кирасирский полк Её Императорского величества Марии Фёдоровны. Но это его не пугало, разместит, часть в окрестностях. Уже определены несколько площадок под пункты дислокации существующего дивизиона и будущих формирований. До конца января Михаилу удалось приступить к строительству казарм, которые собирали из срубов, как бараки. Офицеров планировалось расквартировывать у частных владельцев Его Высочеству пришлось самому съездить к Военному министру Куропаткину и настоять на немедленном выделении средств. После разговора с министром у Михаила остался чувство досады. Правильно ему говорил Багратион, что засиделись на местах господа генералы. И ведь наверняка ворует прохвост. Но тем не менее деньги выделили и строительство казарм началось. Ещё в Маньчжурии Михаил с Рытиковым и Багратионом, составлял план территории для обучения личного состава. Сюда входили стрельбище и так называемая «полоса препятствий». По началу он не мог понять, зачем требуется такая полоса. Но подчинённые убедили, что кавалеристам не только в поле скакать приходится, а иногда и оборону держать. К тому же в его планы входило сформировать пехотный стрелковый полк в составе дивизии и артиллерийский дивизион. Боевые действия в Маньчжурии показали ему, что лишнего в новом обучении и тактики нет. Армию нужно модернизировать, это Михаил понимал чётко. Требовался также полигон для стрельб и полигон для артиллерийских манёвров. Места он уже заприметил. Готов был вытребовать у брата разрешение в ближайшее время.
Вечером Михаил приехал к матери во дворец. Слуги сообщили, что Ольга тоже здесь, и он направился в кабинет Марии Фёдоровны. Мать и сестра что-то увлечённо обсуждали. Когда он вошёл, Ольга тут же бросилась ему навстречу. Подхватив под локоть, стала рассказывать, что она будет заниматься важным государственным делом. Михаил любил свою сестру больше, чем Ксению или Николая, потому с удовольствие слушал её рассказ. Постепенно рассказ Ольги перерос в обсуждение земельного вопроса, в котором принимал участие и Михаил. Тема ему была близка. Если получится с Маньчжурией, ему так же придётся заниматься переселением.
— Я вот, что думаю. Сейчас из-за войны, идёт большая миграция корейцев. Почему бы их не пустить на земли Дальнего Востока. Корейские крестьяне очень трудолюбивы. Тем более это дело начинали до нас. Да и при батюшке переселение проходило. Пускать мигрантов с условием принятия православия. Церковных служителей на это поставить. Либо как временных рабочих. Пусть работают сезон, а после уборки урожая они сами захотят остаться, разбавлять их поселения русскими крестьянскими семьями.
— Такой вопрос не решить за один год. Но хорошо подумать над этим стоит. В центральных районах скученность населения, вот и ходят волнения и недовольства, а всякие шельмы, на вроде революционеров пользуются настроением народа. Настраивают крестьянские сословия против властей, — проговорила Мария Фёдоровна.
В это вечер они просидели допоздна, планируя и предполагая планы дальнейших действий.
Глава 8
Февраль-март 1901 год. Из Маньчжурии на Запад России.
Передислокация всё же началась. Ох и хлопотное это дело. Вагоны под загрузку поставь, паёк дивизиону обеспечь, фураж для лошадей предоставь. У нас только в дивизионе оказалось более тысячи голов лошадей. А имущество? Наверняка у меня появились седые волосы от такой кутерьмы и заботы. Я даже пару раз велел казакам выпороть интендантов, ну так, для острастки. А казаки и рады стараться, видимо наболело у людей от интендантского племени. Мне повезло, что на моё прошение Алексеев присвоил поезду пометку «литерный». А двинулись мы через Харбин на Читу, дальше до Байкала. Где кстати пришлось пересаживаться, так как поезд дальше не шёл, и, с другой стороны, снова организовывать погрузку, посадку и так далее. Я бы обозначил всё, одним словом «Армагеддон». Не мало помогало прозвище нашего соединения «Дикая». Оказывается, слухи бегут впереди своих героев. Казачки, да и наши офицеры вошли во вкус. Чуть что получите плетей. На одной из станций мне передали телеграмму от Алексеева. Он писал, что докладные и жалобы на нас уже не помещаются у него на столе. Я ответил лаконично, но вежливо. Мол все претензии к Его Высочеству, а мы просто выполняем распоряжения. В общем перевёл стрелки. По железной дороге я обнаружил ещё одно отличие с моей историей. В этом мире железная дорога была более развитой, для начала 20-го века. Чтобы личный состав не страдал от безделья, нижние чины на длительных остановках выводили лошадей из вагонов, выгуливали и обратно в вагон. Даже офицеры принимали участие, дабы развеять скуку. На коротких остановках я объявлял учения для освоения искусства боя без оружия. Сначала недовольно кряхтели, а потом ничего, втянулись.
В дороге мне пришла отличная мысль в голову, о создании кинематографа. В России он почти не развит. Есть но очень мало. А вот художественная съёмка с исполнением ролей будет прорывом в этом искусстве. А главное хорошим инструментом влияния на народные массы. Люди в этом времени такое воспринимают, как непогрешимую правду. Для этого мне нужен правильный режиссер и команда с операторами. О чём я немедленно отбил телеграмму Шпагину, чтобы подсуетился и к моему приезду нашёл желающих и оборудование. Ох и развернусь! Жаль, что до телевидения далеко.
Наши вояки преподнесли мне сюрприз. Но обо всём по порядку. Мы только миновали Иркутск. Состав встал, после моста через реку Белая, что приток Ангары. Впереди был городок Балагинск. Штабс-капитан Арсеньев отправился до станции, в сопровождении десятка казаков. Причина была, машинист предположил, что простоим мы не менее суток. В этом месте как раз был разъезд поездам. На улице было не особо холодно, потому я собрался прогуляться.
— Господа, кто желает составить мне компанию? Прогуляемся осмотрим состав, подышим воздухом, — обратился я к офицерам.
— Князь, если не возражаете, я разомну ноги в компании с вами, — отозвался поручик Ефимов.
— Я, пожалуй, тоже не откажусь, — присоединился хорунжий Боков.
Мы вышли из вагона, температуры была не ниже пяти градусов. Слякоти нет, но и не холодно. Так неспешным шагом шли вдоль поезда, наблюдая, как казаки и гусары выводят по сходням лошадей для прогулки. Солнце светило ярко и в некоторой степени мы получали удовольствие. Охранение поезда было выставлено, вахмистры позаботились. Так не спеша, мы дошли до предпоследнего вагона. И тут я услышал звуки музыки, играли явно на Кото, щипковый инструмент японок, и на Сэнхван, духовой инструмент кореянок. Я прислушался. Точно звуки идут из предпоследнего вагона.
— Господа, вы слышите? — обратился я к сопровождающим офицерам.
— Похожую мелодию слышал в офицерском собрании, в Мукдене, — ответил поручик, и мы оба посмотрели на закрытую теплушку.
Я приказал позвать всех вахмистров и унтеров. Через пять минут прибежали бравые казаки и гусары. Задаю вопрос «Как это понимать?». Стоят молчат, с виноватым видом. Приказываю открыть. Открыли вагон, и что я вижу? Корейские девушки и вроде японки. Поворачиваюсь к своим воякам.