— Будь рядом с Михаилом, ему нужна поддержка. Думаю, что, если всё сделаем правильно, быть тебе командующим Тихоокеанским флотом, а ещё лучше Наместником Маньчжурии. Крепко подумай над этим. И присмотрись к Багратиону. Не сомневаюсь, что он имеет влияние на Михаила. Самый лучший способ — это сделать Михаила князем Маньчжурии, а потом обязать его вассальным договором с Россией. Для Николая это выход, так он совсем отсечёт притязания Михаила на трон, чему несказанно будет рада его жена, а значит повлияет на мужа.
Итак, решение семьёй было принято. Вступала фаза работы дипломатов.
В это время Мария Павловна, жена Владимира Александровича, третьего сына Александра Второго. Размышляла о предложении, которое ей сделали из посольства Британии. Предложение состояло в том, что её сыновья вполне могут претендовать на Российский престол. А почему бы и нет. Она сама была старшей дочерью великого герцога Макленбург-Шверинского Фридриха Франца Второго. И её дети вполне имели права на престол. Потребуются сторонники в государственном аппарате и в военном ведомстве. Ей намекнули, что Витте Сергей Юльевич, поддержит её в полной мере, кроме этого, назвали ещё несколько лиц, в том числе и военных. Требовалось взбунтовать гвардейские полки. Не первый раз в России гвардейцы приводят на престол нового царя.
Конец декабря 1900 год. Мукден. Маньчжурия.
Я получил письмо от Его Высочества Михаила. И впал в ступор. Письмо принесли пакетом по военному ведомству. В сём писании Миша сообщал, что уговорил брата интернировать Маньчжурию. Во дела, такого я не ожидал. Насколько я помнил в моей прошлой истории такого не было. Я помнится вёл такие разговоры с Михаилом, что не помешало бы так поступить. А он смотрите, всё принял за чистую монету. Значит история уже виляет, а возможно причиной этому моё появление. Значит и заговоры наверняка плетут мутные дворяне. Нужно убирать претендентов на престол, как минимум всяких левых, в моём понимании. А что там вдовствующая Царица, совсем «мышей не ловит»? Станет Михаил князем Маньчжурии, подпишет вассальную клятву и всё. Трон для него будет закрыт. Кто тогда? Не заниматься же мне перевоспитанием царя батюшки Николя. Да и не позволит его окружение. Вокруг него столько акул, что и меня зараз проглотят. Так я сидел в размышлении, когда пришёл вестовой и сообщил, что вызывают меня завтра в ставку генерала Субботича, будет какое-то расширенное совещание. А до нового года осталось всего ничего.
Диан Иванович на совещании предоставил слово представителю от командира 1-го Сибирского армейского корпуса, от имени генерал-лейтенанта Николая Петровича Линевича.
— Господа, 22 декабря сего года, Российская Империя, в числе государств коалиции САСШ, Британии, Италии, Германии, Франции, Австрия-Венгрии и Японии, подали ноту правительству Китая. В числе требований указано отчуждение Маньчжурии в пользу Российской Империи. Это одно из важных требований нашего Государя Николая Второго. В связи с этим сухопутным и морским силам указано навести здесь порядок. В крупных городах организовать гарнизоны, в том числе крупные порты. Очистить территорию от остатков незаконных бандформирований. В Нингута обоснуется Ставка Алексеева Евгения Ивановича, пока до решения вопроса об отчуждении Маньчжурии у него будут полные полномочия. Командующий 4-ой Восточно-Сибирской стрелковой бригадой организует ставку Александр Викторович Фок в Цзынь-чжоу, его задача держать территорию под контролем до западных и южных границ Маньчжурии. Зоны контроля будут отмечены на картах. Диан Иванович, ваша ставка остаётся в Мукдене. Границы на север до Те-лин-сянь. На юг до Порт-Артура.
— Прошу прощения. Но в этой зоне патрулирует Особый дивизион Его Императорского Величества, временно там командует ротмистр Багратион Иван Дмитриевич, — вмешался Субботич.
— По дивизиону будет сказано отдельно. Далее Гирин и его область берёт под контроль генерал-майор Павел Карлович Ронненкампф ему передаётся под командование 36-ой Драгунский Ахтырский полк и Забайкальская казачья дивизия. В Цицикар направлен сам генерал- лейтенант Николай Петрович Линевич. На днях господа вы все получите пакеты от Государя Императора Николая Второго. Наша задача держать под полным контролем всю Маньчжурию. Теперь, что касается Особого дивизиона. Иван Дмитриевич, до конца января вы занимаетесь уничтожением разрозненных групп хунхузов. Потом отбываете на отдых. А вас вызовут в столицу для дальнейшего решения по дивизиону. Насколько я наслышан, будут формировать в бригаду, закончил своё сообщение представитель Линевича.
Для себя я понял, что после января мы уберёмся отсюда. Надо узнать о Григории, его должны были перевести в госпиталь в Мукден. Вот такие дела, история меняется. Мои знания по прошлой жизни могут оказаться неверными.
Вернувшись в ППД, прошёл в канцелярию. Арсеньев писал отчёт по патрулированию.
— Что скажите, Иван Дмитриевич? Как прошло совещание?
— Прошло на высшем уровне, Евгений Константинович. Кружить нам по сопкам Маньчжурии осталось месяц, может два. Потом нас отправят на переформирование. Указ сверху расти нашему дивизиону до бригады. Так что нас заслуженно ждут чины и прочие трудности. А точнее сказать, будем мы преодолевать тяготы и лишения воинской службы.
— Весёлый вы человек, князь. Всё шутите.
— Да какие шутки. Вполне серьёзно. Январь точно патрулируем железную дорогу, а потом переформирование и отпуска.
На следующий день я поехал в Харбин, проведать Григория и Молоствова.
Наши офицеры рвались на выписку. Главный доктор сказал, что в начале января выпишет обоих, но на службу направление только через месяц.
— Гриша, и ты, Сергей, не рвитесь вы в дивизион. Нам осталось всего ничего. Поезжайте в отпуск. Потом Григорий меня сменит, я отпуск отгуляю. Евгению тоже в отпуск надо. Переформирование будет. Пока мы в фаворе, надо будет перспективных офицеров к нам затащить. Забот хватит, даже не сомневайтесь, — оповестил я своих сослуживцев.
Поговорили. Как я их понимаю, тоска в госпитале несусветная. Панкова перевели, а куда ребята не знают. Ирину Ивановну в Мукден отправили, она знания на хирурга защитила, говорят Панков постарался помочь ей. Так что я пожелал друзьям выздоровления и поехал на поезд, ну а там обратно в Мукден.
Когда ехал в поезде у меня крутилась в голове фамилия генерала Стесселя. Откуда я мог раньше слышать эту фамилию? В прошлой жизни? Что-то такое мне племянница Алёна рассказывала и связано это было с русско-японской войной. И тут я вспомнил. Он в моей истории сдал Порт-Артур японцам, потом его судили. А протекцию ему составил генерал Куропаткин. Я уже начал привыкать, что вот так напрягаюсь, а потом информация появляется в моей голове. И так Стессель. А ведь он «редиска», не очень хороший человек. Официально я ничего не смогу с ним сделать. Не считал его абсолютным виновником, но тем не менее. Такую фигуру лучше смахнуть с шахматной доски. Так что сегодня идём в офицерское собрание, может кто из весёлых офицеров расскажет, где его найти. И я не ошибся, в собрании один подвыпивший подполковник рассказал, что Стессель был ранен и контужен при взятии Тяньцзыня, ещё летом. А сейчас находится на лечении во Владивостоке, а оттуда морским путём отправится в отпуск по ранению. Что же у меня есть причина посетить Владивосток, чтобы познакомится с Анатолием Михайловичем и его женой Верой Алексеевной.
Январь 1901 год. Маньчжурия. Владивосток.
Перед самым новым годом, я предупредил Арсеньева, что уеду на две недели.
— Вы, Евгений Константинович, здесь сильно не усердствуйте. Патрулирование дивизионом железнодорожного участка и разведка. Скоро нам дела передавать. А я съезжу в Люй-шунь-коу. Посмотрю там обстановку. И ещё для вас просьба. Не мешает нам среди местного населения агентурную сеть вербовать. Поверьте, пригодится на будущее.
Арсеньев покивал головой, даже подробностей расспрашивать не стал. Маршрут свой я решил проложить через море. На мой взгляд получится быстрее. И уже на следующий день я появился в порту Ин-цзы. Знание китайского языка значительно облегчило мне общение с капитанами частных судов. Удалось найти шхуну, которая принадлежала торговцу перевозившего товар во Владивосток. Капитан оказался пройдохой, хоть я и представился Джеком Гроу, британским подданным, мне не особо поверил. А вот за деньги он готов принять на борт грузчика и желательно китайца. Я его уверил, что, когда мы войдём в порт Владивостока, у него добавится ещё один грузчик. Заплатить пришлось золотом, в эквиваленте двум тысячам рублей.
В первой декаде января 1901 года в порт Владивосток прибыла торговая шхуна на паровом двигателе и с парусным вооружением. Судно прибыло с товаром, который разгружали китайские матросы. Среди китайцев был матрос крупного телосложения, если сравнивать с китайцами, и с завязанным лицом, но просматривались коросты от какого-то заболевания. Матрос был горбатым. И уже вечером он получил разрешение от капитана сойти на берег по документу Гуй Ли. Горбун тут же направился в портовый кабак.
Анатолий Михайлович с женой, Верой Алексеевной, снимал апартаменты в отдельном домике. Ранение и контузия полученные летом возле Тяньцзыня, заживали, но не так быстро, как бы хотелось. Осенью выехать в Россию не получилось. Во Владивосток они попали только в декабре. Поначалу хотели добираться морским путём, но узнали, что в январе пойдёт литерный поезд. Было принято решение двигаться по железной дороге. Ко всему прочему у Анатолия Михайловича после контузии были головные боли. В этот вечер Вера Алексеевна засиделась за чтением книги, муж уже спал. Неожиданно она услышала шорох в прихожей. Женщина встала чтобы посмотреть причину непонятного звука. В этот момент мелькнула тень и острое лезвие пробило горло бедной женщины. Горбатый человек не дал упасть телу, а медленно опустил его на пол. Умирая, Вера Алексеевна успела схватить рукой за медальон ночного гостя. Это медальон остался зажатым в её руке. Анатолий Михайлович умер во сне, острый клинок пробил его сердце.
Через сутки шхуна вышла из порта, присутствие матросов на борту было полное. А во Владивостокское управление полиции поступило заявление от жительницы города, которая приходила делать уборку, обнаружила мёртвыми семью Стесселей. Следователь по уголовным делам нашёл улику китайского происхождения. Медальон имел знак «Армии честности и справедливости». В последующие дни поиск ничего не дал. В газетах появилась статья о мести повстанцев героям подавления боксёрского восстания. Дело об убийстве ещё некоторое время находилось у следователя, но в дальнейшем оно ушло в архив как нераскрытое. А через несколько дней после отбытия торговой шхуны, в порту Ин-цзы на берег сошёл британский подданный Джек Гроу. Через полчаса он растворился в толпе.
В середине января я узнал, что наши офицеры отбыли в отпуск по ранению. Григорий написал мне письмо и просил сообщить, когда будет определённость с переформированием. Арсеньев с утра был в ставке генерала Субботича. Приехав оттуда, он показал мне газету о коварном убийстве Стесселя.
— Иван Дмитриевич, и мы берём их в плен, а они творят такое злодейство, — возмущался Евгений Константинович.
— Ну скажем именно мы с вами, не особо берём в плен хунхузов, — намекнул я ему, о том, что наши казаки и гусары пленных берут крайне редко.