Вот так незатейливо полиция скинула с себя ответственность по дерзкому ограблению. А властям ушёл отчёт, что бандиты застрелены при аресте. Об этом подробно написали газеты, которые прочитал Иван Дмитриевич Багратион.
Глава 7
Август- ноябрь 1900 год. КВЖД. Чанчунь. Маньчжурия.
В пункт дислокации подразделения прибыл в последних числах августа. Меня здесь ожидали изменения. Его Высочество, вступив в командирскую должность, развил бурную деятельность. Он все-таки вытребовал у брата сотню кирасиров и сотню гусар, с гусарами кстати ему помогла Ольга Александровна. Гвардейцы сначала важничали и разговаривали с казаками сквозь зубы, казаки в свою очередь отвечали презрительно. В результате Его Высочество, вспомнив мой разговор про манёвры, устроил учения в одном, отдельно взятом дивизионе. Гвардейцы оказались не на высоте. Ко всему прочему произошло нападение крупной банды. Ну гвардейцы и рванули на врага, грудь колесом, в результате треть боевые потери, хорошо, что не безвозвратные. Невосполнимых потерь было немного, два десятка нижних чинов и оба командира сотен. Вот тут и устроил Михаил Александрович разнос и кирасирам, и гусарам, он и сам получил в этом бою лёгкое ранение. Его Высочество, недолго думая запросил пополнение из гвардейских полков. Видимо красочно описал Императору, что он думает о боевой подготовке всех гвардейских полков. Пополнение, кстати, прибыли со мной в одном поезде. Среди них был поручик Арсеньев Евгений Константинович, которого я знал. А у гусар командиром сотни был поручик Сергей Михайлович Молоствов, его недавно перевели с Уланского полка. Оба командира из дворян. После таких потерь Михаил взялся всерьёз обучать личный состав дивизиона. Что делало ему честь, сам не гнушался принимать участие во всех занятиях. Даже Гришу уговорил, чтобы с ним индивидуально занимались. Встретили меня доброжелательно. Семён Акимов, мой ординарец прибыл дней за пять до меня. Привёз мне хорошего жеребца донской породы. Было этому жеребчику пять лет.
— Обученный жеребец, Иван Дмитриевич, масть гнедая. Но конь хорош. Его Григорий Васильевич проверил, хвалил. У него тоже дончак, только вороной. Светлой масти жеребцов не было, — как бы оправдывался Семён.
— Хорошо, Семён, думаю мы с ним подружимся.
— Подружитесь, Иван Дмитриевич, он морковку любит, — обрадовался мой ординарец.
Я вышел во двор и огляделся. Территорию увеличили, добавились казармы для нижних чинов. К нашему дому сделали пристройки для жилья офицеров. Поставили срубы для столовой и бани. А на душе у меня, как будто домой попал. Посмотрел на гусар и кирасир, столичный лоск с них слетел. Сам Михаил щеголял в черкеске, с шашкой и кинжалом, но весел и доволен. Всё склоняюсь к мысли, что не трон ему нужен, а быть военным вождём. Это наверняка и есть его стезя и место.
Дивизион наш увеличился на отделение хозяйственного взвода. Михаил вытребовал пулемёты системы «Хайрама Максима», в количестве шестнадцати штук. Заказали коляски, усилили ходовую часть, даже рессоры сделали. Наш кузнец с моими подсказками сделал турель, чтобы при стрельбе можно было поворачивать по секторам стрельбы. Получились неплохие тачанки с тройками лошадей. Обслуга тачанок — кучер и пулемётчик, плюс второй номер у пулемёта, станок с колёсами возят с собой, мало ли где придётся окопаться. На этом я настоял. Окапываться казаков тоже учили, хотя поначалу все бузили, дескать «мы не пехота». Но ничего, со скрипом пошло дело, сначала я их заставлял в виде наказания окопы копать, по принципу «от забора и до обеда», а потом бойцы втянулись. Помог один случай. Предложил Михаилу, чтобы он дал команду держать оборону. Вот наша дружина залегла, а я заехал на тачанке и давай над головами из пулемёта обстрел вести, при чём боевыми патронами. Потом на построении заявил, если окапываться не научатся, я в другой раз попрошу артиллеристов пострелять. Почти весь сентябрь ходили в патруль и в дальние рейды. В свободное время гоняли казаков и гвардейцев по боевому обучению, работая над новыми боевыми уставами. Дивизион получался скорее смешанный. А потом пошли сплошные рейды на территории, подконтрольные хунхузам. Наш дивизион постепенно менял дислокации смещаясь на юг.
В сентябре получил письма от Шпагина и от Фомина. Шпагин сообщал, что по моему патенту, его отец начал выпускать канцелярские товары. И хорошо пошли изделия, моя доля сорок девять процентов. Олег спрашивал, как поступить со средствами, на счёт в банк складывать или капитализировать. Не ошибся я в парне, надеюсь и дальше не подведёт. Ещё сообщил, что начал собирать агентурную сеть, нашёл нужных людей в жандармерии и полиции. От Фомина тоже новости хорошие. В Европе заинтересовались канцелярией, спрашивает можно ли подписывать контракты. Отписал в этот же день. Через три дня Его Высочество получил сообщение, что мимо нас пройдёт крупное соединение банд, численностью не меньше пяти тысяч сабель. Я предложил Михаилу в открытый бой не вступать, но он решил всё по-своему.
Мою сотню и Григория, Михаил поставил в заслон. Окопались мы, конечно, с десяти тачанок пулемёты сняли. Кирасиры с гусарами должны были во фланги ударить. Но гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Хунхузов оказалось больше, чем сказано в сообщении. Повезло, что в бандах в основном сброд. Но всё же бой получился тяжёлый. Лезли хунхузы, как будто им мёдом намазано. Кирасиры с гусарами ударили во фланги. И пошла сеча. В окопах дошло до рукопашной. В этом бою Григория снова ранили, пуля в плечо и ножом в бедро. Тяжело ранили поручика Молоствова в грудь. Его Высочество заработал пулю в предплечье. Арсеньев и я убереглись. В дивизионе потери были большие, почти треть «двухсотых», это я так по привычке убитых называю. Легко раненных немного. От банды осталось меньше десяти процентов, которые просочились поодиночке или маленькими группами. Отошли к китайской деревне. Раненых отправили в Чанчунь, там организован приличный госпитальный приют. А Михаил наотрез отказался госпитализироваться. Наградные листы он заполнял сам, и не поскупился. Гриша и Молоствов на «Георгия» 4-ой степени. Нижним чинам кому медаль, кому солдатский «Георгий». Я тоже «Георгия» готовился получить. Всем офицерам очередное звание. Много медалей «За храбрость». В дивизионе не было таких, кого бы не представили к наградам. Отказать Михаилу видимо не посмели, так что все представления прошли. Сам Михаил получил золотое оружие и чин на повышение. Григорий стал подъесаулом, а я ротмистром. А вот Михаилу брат дал чин подполковника. Арсеньев и Молоствов получили штабс-ротмистров. В общем постарался Его Высочество, с таким служить приятно. А через три дня у Михаила воспалилась рана и его увезли в госпиталь. На хозяйстве он оставил меня.
От командования получили предписание, в котором нашему дивизиону вменялось патрулирование и зачистка территорий от рассеянных банд. По этой причине мы выдвинулись на север из Китая в Маньчжурию. В строю от нашего дивизиона осталось чуть больше двух полных сотен. Так гоняясь за горстками банд, от пятидесяти до двухсот сабель, мы вышли к городу Шэньян. Монголы называли это город Мукден. Здесь мы познакомились с генерал-лейтенантом Субботичем Деаном Ивановичем. Генерал был родом из сербских дворян. Ещё до августа он был наказным атаманом Уссурийского казачьего войска. Мукден он взял без боя, потому разрушений города не было. Строительство дороги уже велось дальше. Меня пригласили в ставку генерала. Надо было засвидетельствовать ему почтение, хоть под командование к нему наш дивизион не попадал.
Семён почистил мой мундир. Я, принарядившись в черкеску, отправился к генералу. С собой взял хорунжего Мелехова и десяток казаков. Арсеньев не поехал, остался заниматься обустройством дивизиона. Субботича я нашёл в штабе, сообщил ему о своём прибытии, через адъютанта. Войдя в кабинет, рассмотрел генерала. Это был мужчина среднего роста, тёмные волосы посеребрила седина. Взгляд живой и изучающий. Борода подстрижена по примеру Николая Второго. После того, как я представился, генерал улыбнулся и пригласил меня присесть.
— Без чинов, князь. Наслышан о вас Иван Дмитриевич, как и о ваших казаках, — улыбаясь сообщил он.
— Пустое, Деан Иванович. Слухи всегда слегка раздуты.
— На пустом месте не родятся. Вы с Рытиковым новую тактику разработали. У меня сейчас две сотни используют эти способы. Результаты есть. Пришли наградные листы с орденами. Вам вручу здесь, а вашим людям завтра после полудня. Так что будьте готовы.
— Будет сделано, Диан Иванович.
Генерал достал коробочку с орденом, я встал. Он вручил мне пожав руку. Рукопожатие у него было крепким. Адъютант принёс коньяк и рюмки, мы выпили. Получил я неожиданно «Георгия» 3-й степени. Естественно удивился, немного не соответствует чину.
— Удивляетесь, что не по чину? Его Высочество Михаил Александрович перед Императором хлопотал. Да и Алексеев его поддержал в этом.
— Не знаете как здоровье у Михаила Александровича?
— Отправили в столицу. Вроде рана пустячная, а смотри ты, воспалилась.
— Не мог его уговорить сразу в госпиталь лечь, упёрся, ничем не сдвинешь.
— Он такой, — засмеялся генерал.
— Какие планы? Ваш дивизион подчиняется напрямую лично Государю Императору. Уже три дня назад оповещение пришло.
Вот дела. Это что там, Михаил старается? И кому мы теперь подчиняемся? Свободные «художники» твою мать. Видимо генерал увидел на моём лице удивление. Он рассмеялся.
— Вижу вы в непонятное положение для вас попали? Задача ваша, всё та же. Чистите территорию от банд. Эта война долго не продлиться, месяца три четыре не более. Я вот тоже хочу к вам обратиться. В сторону Лью-Шунь, есть предложение назвать его Порт-Артур, тянут железнодорожную ветку. Там требуется все территории проверить. Снимите с меня одну заботу?
— Дам три дня людям на отдых. Да и недокомплект у меня. На юге треть личного состава потеряли. Легко раненые через месяц вернутся, но там полсотни не более. Рядового состава не хватает. Больше всего потери среди гвардейцев.
— Как они, кстати, у вас? Зазнавались? — мы засмеялись вместе с генералом.
— По началу было. Сейчас обтёрлись. Черкеску воспринимают как положенный мундир. С казаками из одного котла едят.
— Да. Война всех уравнивает. Это не в столице перед дамами красоваться. Будь моя воля, я бы всех гвардейцев через поле прогонял. А то забывают, какая она служба бывает. Кстати, едет пополнение из Терского и Донского войска. Напишите прошение на имя Алексеева, я отправлю. Уж в рядовых-то вам точно не откажут, с офицерами сложнее.