«Неужели это не может подождать до завтра?»
«Нет, господин Ридер. Это должно быть решено до начала расследования».
Банкир уставился на него, и началась молчаливая битва воль. Решив не беспокоить жену, Ридер в то же время был заинтересован узнать, почему Колбек здесь. Со своей стороны, инспектор был непроницаем. Его уклончивая улыбка ничего не выдавала, кроме того, что он намеревался остаться на неопределенный срок. В конце концов Ридер ослабел и двинулся к двери.
«Я посмотрю, проснулась ли уже моя жена», — сказал он.
«Благодарю вас, сэр. Я был бы очень признателен».
Ридер вышел и долго отсутствовал. Колбеку удалось хорошенько рассмотреть комнату. Ее картины и украшения ослепили Лиминга, но Колбека больше интересовала мебель. Будучи выходцем из семьи краснодеревщиков, он питал пристрастие к превосходному мастерству. Он любовался якобинским придворным шкафом, когда Ридер наконец появился со своей женой. Агнес была сдержанна.
«Я думаю, вы хотите поговорить со мной», — сказала она.
«Верно, миссис Ридер. Это личное дело. Вы можете хотеть, чтобы ваш муж остался, а можете и нет».
«У моей жены нет от меня секретов, инспектор», — сказал Ридер.
Агнес изучала лицо посетителя. «В этом случае», — сказала она, почувствовав, что могло привести сюда Колбека, «я думаю, я бы хотела, чтобы ты оставил нас, Бертрам». Он был явно обижен. «Я расскажу тебе все, что произошло между нами».
«Если ты этого хочешь, моя дорогая, так оно и будет. Но я буду неподалеку. Если я тебе понадоблюсь, — продолжал он, бросив взгляд на Колбека, — тебе нужно только позвать».
Подойдя к двойным дверям на другой стороне комнаты, он широко распахнул их и вошел в библиотеку. Колбек подождал, пока не услышал, как двери снова щелкнули. Агнес указала на диван, и он сел. Не отрывая глаз от его лица, она выбрала кресло. Она выглядела спокойной и уравновешенной.
«Ко мне попали некоторые письма», — тихо сказал он.
«Вы не имели права их читать, — запротестовала она. — Это была частная переписка».
«Это также является доказательством в расследовании убийства, миссис Ридер. В таком случае я имел полное право их осмотреть».
«Это была та стерва-домохозяйка, да?»
«Это несущественно», — сказал Колбек. «Дело в том, что я прочитал письма, и они смогли заполнить для меня ряд пробелов. Когда я услышал, что миссис Тарлтон приезжала в Эдинбург, чтобы увидеться со своей кузиной, я предположил, что она останавливалась в доме кузины. Это не всегда было так, не так ли? По крайней мере три раза вы и она делили номер в определенном отеле».
«Нет нужды повторять это», — резко бросила она. «И если вы ожидаете, что я буду чувствовать себя виноватой из-за этого, вы будете разочарованы. У нас с Мириам была особенная дружба. Если говорить об этом так, как вы это делаете, это только принижает ее».
«Я не выношу никаких моральных суждений, миссис Ридер, и я думаю, вы поймете, что можете положиться на мое благоразумие. Я пришел сюда по двум причинам. Во-первых, я хотел посмотреть, прибегнете ли вы к отрицанию».
«Это было бы оскорблением для нас обоих, инспектор. Зачем отрицать то, что было так прекрасно?»
«Я это уважаю».
«Вы сказали, что было две причины».
«Второе, пожалуй, важнее. Кто еще знал о вашей дружбе с миссис Тарлтон?»
Она была тверда. «Никто не знал», — сказала она. «Мы были крайне осторожны. Полковник был слишком занят своими делами, а мой муж предоставляет мне полную свободу».
«Наверное, миссис Тарлтон писала вам письма?»
«Вы их не увидите, инспектор».
«Я не хочу этого делать».
«Они очень дороги мне. Никто больше их не увидит».
«Я принес ваши письма с собой», — сказал он, похлопав себя по карману. «Вы можете забрать их обратно, заверив меня, что я единственный человек, который их прочитал».
«А как насчет миссис Уизерс?»