Доркас покраснела. «Пока мы говорим о доме», — виновато сказала она,
«Я должен кое в чем признаться».
«Продолжай», — подбадривала ее мать. «Говори правду. Никто тебя не осудит».
«Дело в том, что у меня все еще есть запасной ключ от дома. Мистер Хейгейт дал его мне, чтобы я могла кормить Питера, когда он отсутствовал. Было еще два ключа — его и тот, что принадлежал его уборщице, миссис Пенхаллурик». Она открыла ящик в буфете и достала ключ. «Это третий».
Она продолжила, передавая его Колбеку. «Я не хотела хранить его так долго».
«Спасибо», — сказал он, — «но повода для беспокойства нет. Это дань уважения вам, что мистер Хейгейт доверил вам ключ — и свою канарейку, конечно».
«Его собственного ключа не было на теле, когда его нашли под костром, поэтому полиции пришлось получить доступ, используя ключ, принадлежащий его уборщице. Я передам это суперинтенданту Стилу. Позвольте мне спросить вас еще раз», — добавил он.
«Вы уверены, что рассказали мистеру Вудфорду о дневнике?»
«Да, инспектор», — ответила Доркас. «Его очень заинтересовали новости».
Лоуренс Вудфорд дождался затишья, а затем невозмутимо прошёл по платформе к дому начальника станции. Ключ был в сейфе, и ему было легко получить к нему доступ.
Убедившись, что никто не наблюдает, он вошел в дом и огляделся с видом командира осаждающей армии, которая наконец-то рушит стены города. Это были его новые владения. Наконец-то он был внутри. Вудфорд стряхнул с себя чувство триумфа и принялся за работу.
Убежденный, что дневник где-то там, он начал лихорадочные поиски.
Пребывание в заключении всегда пробуждало в Аделине Госс агрессивную натуру.
Когда полицейский принес ей еду, она вела себя агрессивно.
«Вы не можете держать меня взаперти», — заявила она.
«Мы можем поступать, как захотим».
«У тебя нет причин меня удерживать».
«Да, Аделина, — сказал он. — Тебя видели с Бэгси».
«В течение недели, — утверждала она, — меня могли увидеть многие мужчины. Это не значит, что я их прячу. Когда они получают за свои деньги все, что им нужно, большинство из них только рады бежать прямиком домой к своим женам».
«Бэгси Браун для тебя больше, чем друг».
«Так что, дружба теперь противозаконна?»
«Вы укрываете убийцу».
«Я никого не укрываю. Я просто даю им час удовольствия».
«И вы берете за это деньги», — указал он. «Это незаконно».
«Это также здравый смысл. Я назначаю цену своей женственности».
«Ешь и закрой рот».
«Я не могу есть эти свиные помои!» — закричала она.
«Тогда прибереги это для Бэгси».
Он запер дверь ее камеры и ушел. Аделина села на голую деревянную доску, которая служила кроватью. Она была прикреплена к стене двумя цепями и могла быть поднята, чтобы дать ей немного больше места в камере.
Используя деревянную ложку, она попробовала первый кусочек рагу, которое ей дали. Это вызвало у нее рвоту. Выплюнув его, она швырнула миску в дверь.