«Мы все еще находимся в области гипотез», — предупредил Колбек.
«Нет», — сказал Стил, — «мы не такие».
«Есть ли какие-то изменения?»
«Да, и это очень важно, инспектор». Он поднял отчет, который читал. «Это результаты вскрытия Финбара Маллиди».
«Это тот ирландец, которого убил Браун», — отметил Лиминг.
«Боюсь, вы ошибаетесь, сержант. Возможно, его никто не убил. Рана, которая залила его брюки кровью, была нанесена разбитой бутылкой пива в его кармане. На нем не было никаких следов насилия. Согласно этому, — продолжил он, передавая отчет Колбеку, — наиболее вероятной причиной смерти было утопление после того, как он упал в канал. Он шатался по бечевнику, будучи в стельку пьяным, споткнулся и сильно ударился о землю. Бутылка в его кармане разбилась вдребезги, и он скатился в ледяную воду».
«Браун мог столкнуть его в канал», — утверждал Лиминг.
«Такую возможность можно исключить», — сказал Стил. «Очевидец заявил, что видел, как Маллиди шатаясь шел по бечевнику. Ночь была ясной, и не было никаких признаков присутствия кого-либо еще. Это неудивительно, потому что было очень холодно. Свидетель, по-видимому, также живет на барже и привык видеть, как Маллиди шатаясь бредет домой каждую ночь».
«Другими словами, — сказал Колбек, читая отчет, — Браун невиновен».
«Невиновен только в смерти Маллиди — я слишком поспешил приписать это ему. Багси Браун все еще разыскивается за убийство начальника станции».
Лиминг был пристыжен. «А что, если он не убивал и Джоэла Хейгейта?»
«У меня нет никаких сомнений на этот счет», — сказал Стил.
«И я не сомневаюсь, что брат был как-то в этом замешан».
«Что вы думаете, инспектор?»
Колбек был озорным. «Есть еще один вопрос, который мы могли бы задать», — сказал он с огоньком. «А что, если тело под костром не принадлежало начальнику станции? В конце концов, его было практически невозможно опознать. Мы действовали почти исключительно на основе косвенных улик. Может ли быть, что Джоэл
«Хейгейт был убийцей, а труп был всего лишь приманкой, пока он скрывался с места преступления?»
Лиминг вздрогнул. «Если это правда, мы останемся здесь на несколько месяцев!»
«Я не говорил, что это правда, Виктор. На самом деле, это крайне маловероятно. Я просто повторяю то, что сказал вам ранее. Чего-то не хватает. Есть важное доказательство, которое может объединить всю собранную на данный момент информацию и прояснить ее». Он положил отчет на стол. «Давайте поговорим с Питером».
«Канарейка нам не поможет, сэр».
«Никогда не знаешь», — сказал Колбек. «Происходили и более странные вещи».
К радости Доркас Хоуп и ее матери, Питер прыгал в своей клетке и радостно щебетал. Он был явно доволен своим новым домом и обеспечил Мод много комфорта во время долгих промежутков времени, когда она была одна. Был только один испуг. Когда Доркас открыла дверцу клетки, чтобы она могла залезть внутрь и очистить основание от помета, канарейка сбежала и полетела по комнате. Но это был всего лишь осмотр. Как только он сориентировался, Питер слетел обратно и вернулся на свое место в клетке. Это означало, что можно было безопасно позволить ему летать по дому. Не было никакой опасности потерять его.
Доркас любила воскресенья. Это был ее единственный день вдали от суеты буфетной комнаты. После похода в церковь она могла провести драгоценное время со своей семьей, теперь увеличившейся за счет канарейки. Хотя она скучала по управляющей, она быстро полюбила заместителя миссис Росситер. Тимоти Визи был гораздо менее критичен к ней и более готов хвалить ее работу.
Пассажиры, узнавшие его по долгому пребыванию на станции Ньютон Эббот, были рады его видеть. День в компании Веси был гораздо менее утомительным, чем день под началом бывшей управляющей.
«Я пыталась читать одну из тех книг о канарейках», — сказала Мод. «Все эти подробности немного сбивали с толку. Я не знала, что канарейки — это разновидность вьюрков». Она заглянула в клетку рядом с собой. «И подумать только, что ты проделала весь этот путь
путь с Канарских островов.
«На самом деле, — поправила Доркас, — это неправда. Я помню, как мистер Хейгейт говорил мне, что Питер приехал с Мадейры».
«Разве это не один из Канарских островов?»
«Я так не думаю, мама».
«Я никогда не был хорош в географии».
«Я бы так хотел посетить Мадейру, но надежды на это нет. Самое дальнее путешествие в моей жизни было в Корнуолл с тобой и отцом».