Бросить вызов Коко Шанель: читать начало книги онлайн

Мне предложили шампанское. Я отказалась. Вместо этого принесли кофе. Чувствуя себя более чем глупо, я осматривала каждый уголок салона, отмечая про себя эффектную дорогую мебель, витрины, людей.

– Такое платье вы хотели? – Передо мной появился манекен, повернувшись вокруг своей оси, демонстрируя, как платье с косым разрезом кружится при движении. – Герцогиня Виндзорская недавно приобрела себе похожее.

Платье было из черного атласа, блестящего, как лак, струящегося, как вода, полностью облегающего фигуру, за исключением глубокого выреза со сборкой, который ниспадал до линии груди, добавляя объемности.

– Очень милое. – Я отхлебнула кофе, чтобы она не заметила зависти на моем лице. Одежда Скиап была красивой, причудливой, с намеком на восточную роскошь, с вышивками золотой и серебряной нитью и перьями редких птиц. Шанель создавала одежду для женщин, которые предпочитали реальность фантазиям, женщин, которые так сильно верили в свою красоту, что не нуждались в украшениях, им достаточно было хорошего кроя и подходящей ткани. Но я уже отдала предпочтение дизайнам Скиап, ее настойчивому убеждению в том, что одежда – это искусство, а не просто мода.

– Нет, это не пойдет. Достань черное трикотажное платье с запахом, – произнес хриплый от сигарет голос у меня за спиной. Я оглянулась через плечо и увидела Коко Шанель. – Нет. Что-то… то платье, которое заказала Диана Вриланд. Покажи ей эту модель.

Коко села рядом со мной на диван и пристально посмотрела мне в глаза, храня молчание, пока помощница не вернулась с другим платьем. У него была огромная юбка из серебряного ламе, расшитая искусственным жемчугом, и кружевное болеро, тоже украшенное жемчужинами. Оно должно было весить не менее тридцати фунтов, но выглядело очень красиво.

– Великолепно, – согласилась я.

– Я решила, что ты, возможно, предпочитаешь что-то более необычное, чем простую деликатность, – хмыкнула Шанель. – Но что на тебе за дурацкая шляпа. Она тебе совсем не идет. По правде говоря, она никому не идет. – На ней было одно из трикотажных платьев из ее коллекции, короткое, плотно прилегающее к телу и закрепленное на талии широким поясом. – Как поживает моя дорогая подруга Скиап?

– Никаких следов ожогов, – сказала я, и Коко вздрогнула.

Мгновенно придя в себя, она откинулась на диване, положив одну руку на спинку.

– Ты совсем на него не похожа. На твоего брата. Как жаль. – Она похлопала меня по колену. – Наслаждайся, моя дорогая. Жаннет, покажи ей столько платьев, сколько она пожелает. Кроме новой коллекции, конечно. Только то, что уже носили. И никаких скидок, никаких кредитов. Я думаю, она их получает в другом месте.

Коко встала и холодно улыбнулась мне через плечо. Она вышла, слегка развернувшись, демонстрируя в выгодном свете свою стройную элегантную фигуру.

– Впрочем, – бросила она через плечо, – пойдем со мной. Давай пообедаем вместе. Я не могу допустить, чтобы ты вот так вот отвлекала моих консультантов.

Мы вышли из салона на улице Камбон, после чего помощница тяжело вздохнула от облегчения, и перешли улицу к отелю «Ритц», Коко шла впереди. Боковой вход вел в квартиру номер 302.

– У меня здесь апартаменты. Так удобно, – сказала она, пока мы шли по коридору, поднимались по лестнице и шли еще по одному коридору, совершенно беззвучно из-за покрытого толстым ковром пола.

– Удобно по отношению к вашему салону? – спросила я.

– Это да. А еще, когда немцы войдут в Париж, хороший отель будет безопаснее, чем частный дом или квартира. Они остановятся здесь, ты так не думаешь? Немецкие офицеры? Лучше отеля не найдешь ни в Париже, ни во всей Франции.

– Они могут и не войти, – заметила я. – Нет уверенности, что будет война.

– Конечно. Я оговорилась. – Но это прозвучало так, словно взрослый успокаивает ребенка.

Я уже видела какие-то детали апартаментов Коко в отеле «Ритц» двумя годами ранее, в «Харперс Базар», в рекламе ее духов «Шанель № 5». Коко позировала для рекламы сама, не используя профессиональную модель. Внимание привлекали не ее потрясающее черное вечернее платье и драгоценности, а ее пристальный взгляд. Она чуть отвела глаза от камеры, со слегка скучающим и немного вызывающим видом, ее длинная худая рука покоилась на каминной полке. Подобную позу использовала бы для своей фотографии королева, за исключением этого косого взгляда.

Я думаю, Коко получила огромное удовольствие, когда горничная открыла перед нами дверь и я остановилась в холле, разинув рот. Здесь, в этом гостиничном номере, Коко могла позволить себе все фантазии, которые не позволяла в одежде. Стены были покрыты резными китайскими лакированными ширмами, за исключением стен, вдоль которых стояли книжные шкафы. Пол был устлан коврами из Обюссона. Над мраморными каминами висели картины, а столешницы были уставлены ценными предметами искусства. Номер был похож на шкатулку с драгоценностями.

Никто ни разу не мог обвинить Коко Шанель в том, что она простой, незамысловатый человек. Здесь, в этих комнатах, были представлены две наиболее яркие черты ее характера: ее аскетичное происхождение, крестьянская бедность, за которой последовали тяжелые годы пребывания в монастырской школе, что отражалось в самой Коко, в ее простом черном трикотажном платье-футляре. И здесь же сквозила ее любовь к роскоши, к бижутерии, которая имитировала настоящие драгоценности, к блеску всего искусственного.

– Симпатично, не правда ли? – сказала она, махнув рукой с кольцом в сторону мраморного камина и позолоченных ширм.

– Очень, – согласилась я, думая о своем гостиничном номере в мансарде с умывальником за порванной льняной занавеской.

– Пожалуйста, присаживайся. – И мы сели на уютный мягкий бархатный диван.

– Бедная Скиап! – Она зажгла сигарету и затянулась. – Она никогда не простит то, что я испортила ее костюм. Она ведь не пострадала, да? Боже, какая я неуклюжая. – Коко сидела в окружении бархатной мебели и дорогих ковров, сверкающих антикварных ширм и столиков времен Людовика XVI, ведя себя так, словно она всего лишь просыпала на Скиап пепел от сигареты.

Я поняла, чего Коко от меня ждала и хотела услышать, скрывая это за ложной симпатией к Скиап. Сплетничали ли о ней? Что говорили? Эго. И Коко, и Скиап были колоссальными фигурами, у обеих было эго олимпийского божества.

– Нет, она не пострадала. Пламя потушили до того, как был нанесен какой-либо серьезный ущерб. За исключением платья, конечно. Оно было сожжено.

– Я оплачу ущерб. – Мысли крестьянки. Исправить все путем обмена монетами.

– Ей это не нужно. В конце концов, это был несчастный случай, – поддела я ее.