Бросить вызов Коко Шанель: читать начало книги онлайн

– Она говорит, что художница. Может помочь с оформлением витрин и примерочных, – отозвалась Скиап. – Если тебе понравится ее работа.

Она пристально смотрела в окно на колонну с Наполеоном в центре площади. Прошлым вечером туда сгрудили мешки с песком. Заголовки в тот день жирным шрифтом гласили, что Муссолини подписал военный пакт с Берлином.

– Скиап, – произнесла Беттина, добавив в голос жалобных ноток. Она смотрела на меня так, как моя тетя однажды смотрела на бездомного щенка, которого я принесла домой, не испытывая никакого сочувствия ни к ребенку, ни к щенку.

Скиап улыбнулась Беттине. Улыбка Скиап помогала ей выигрывать любые споры.

– Это означает, что у тебя будет меньше работы, – отметила она. – И будет кто-то, кем ты можешь командовать и на кого кричать. Разве не этого ты хотела?

Беттина закурила сигарету и изучающе взглянула на меня сквозь голубой дым.

Будучи высокой стройной жительницей Нью-Йорка с холодным взглядом, Беттина имела лицо Мадонны эпохи Возрождения, но свирепый нрав всегда подчеркивался скоростью, с которой она передвигалась, и сердитым цоканьем каблуков. Беттина, как шутили продавцы, ходила так, словно за ней гнался сам дьявол. Другие же резко возражали: Нет, это она бежит за ним! Смотри! Он убегает в другом направлении, спасая свою жизнь! Но подобные разговоры не возникали, когда Беттина находилась в бутике или где-то в пределах слышимости, так как у нее был отличный слух. Это соответствовало остроте ее характера.

– Что ты умеешь делать? – спросила Беттина в тот первый день моей работы у Эльзы Скиапарелли. – Очевидно, что стильно одеваться – не твое.

Это было сказано просто как констатация факта, а не попытка обидеть. Продавщицы, которые складывали свитера и вытирали пыль с полок, подались в нашу сторону, пытаясь подслушать.

– Я могу нарисовать фоны и декорации для ваших витрин.

Беттина затянулась сигаретой и снова внимательно меня осмотрела. Я встретилась с ней взглядом, не дрогнув, даже слегка опустив подбородок, как бык, готовый броситься в атаку, чтобы придать лицу свирепости.

Это ее позабавило.

– Хорошо. – Она засмеялась. – Нарисуй восход солнца. Очень большой восход солнца, чтобы можно было заполнить все стекло.

– С какой точки обзора? – спросила я.

Беттина вновь затянулась.

– Я думала, оно восходит только на востоке.

– Но из какой части Парижа?

– На твой выбор. Никто не заметит разницы. Это же всего лишь небо.

Всего лишь небо? Я вспомнила иллюстрацию к апрелю в «Часослове» де Берри, как небо менялось от жемчужно-бледно-голубого до глубокого морского оттенка, а голубые одежды влюбленных на переднем плане перекликались с драмой, происходящей над головой.

– Вышивка солнца, – процитировал как-то Аллен одного орлеанского поэта; мне пришлось поискать в книгах.

Вот что такое восход. Вышивка солнца, добавляющая коралловых и золотых оттенков серому горизонту. И поскольку красота требует противоречия, огненный восход всегда должен компенсироваться прохладными оттенками синего и зеленого, задерживающимися на западе.

В тот день я направилась в «Сеннелье» на набережной Вольтера, напротив Лувра, в магазин, где Сезанн и большинство других художников после него приобретали свои художественные принадлежности. Я стояла как вкопанная перед полками с пастелью, тюбиками и кистями, и во мне шевельнулось чувство, дремавшее в течение двух лет. Цвет. Так много цвета. Я купила бумагу, коробку пастельных карандашей и дополнительную горсть карандашей цвета индиго, лазурно-голубого и кармина.

Но как я собиралась рисовать в своем крошечном гостиничном номере восход солнца такой величины, чтобы заполнить всю витрину магазина?

На следующее утро с первыми лучами солнца я принялась рисовать восход на маленьких листочках бумаги, которые впоследствии планировала собрать в коллаж. Если мне разрешат повесить картину так, как я хочу, стыки не будут заметны: один большой восход будет серией нескольких мелких. Месяц рассветов, представленных одновременно, какие-то грозовые, какие-то безмятежные, какие-то пастельные, какие-то серые.

– Пойдет, – согласилась Беттина два дня спустя после того, как я соединила все вместе булавками вместо скотча. Я создала восход солнца, который чем-то напоминал платье, скрепленное булавками, но еще не сшитое.

Скиап тем утром пришла чуть позже и долго стояла на улице, задумчиво разглядывая витрину.

– Это необычно, – кивнула она. – Думаю, сработает. Пойдем со мной, Лили. Сейчас мы выберем платье, которое будет выставлено на витрине рядом с твоими многочисленными восходами солнца.

Я думала, что Беттина разозлится из-за того, что мне была оказана такая честь, но, когда я оглянулась через плечо, она улыбалась легкой кошачьей улыбкой, как будто специально отпустила мышь, чтобы потом снова с ней поиграть. Мужчины, которые утверждают, что женщины – мягкие, ранимые существа, никогда не работали в индустрии моды.

– Когда я была маленькой, – сказала Скиап в тот день, когда мы вместе перебирали вешалки с платьями в поисках того, которое она хотела мне показать, – я часто забиралась одна на чердак нашей виллы в Риме – так много ступенек! – и играла с одеждой, убранной там в сундуки. Я наряжалась в испанские кружевные мантильи и китайские броши, бюстье и корсеты, сапоги с двумя дюжинами пуговиц на каждом. И там было одно платье, которое выглядело так, словно его надевала средневековая принцесса, похоже на то, что носили дамы из «Часослова» герцога де Берри.

– Я как раз держала в уме «Часослов» де Берри, когда рисовала восход, – сказала я с удивлением.