Они еще долго продолжали швырять в нее напитками даже после того, как пламя было потушено.
Скиап, невредимая, но выглядевшая как затонувшая крыса, извалявшаяся в мусоре, начала смеяться, но смех был слишком преувеличенным и неестественным. Я никогда раньше не видела такой мольбы в чьих-либо глазах. Я знала, что ей было нужно, в чем она нуждалась.
Я тоже засмеялась, обняла ее за мокрые дрожащие плечи, снова посмеялась, ха-ха, ну как смешно! Если бы Скиап не смеялась и я не смеялась вместе с ней, то получилось бы, что все окружающие смеются над ней, а не с ней. А если парижское общество смеется над тобой – считай, что это конец карьеры. Никто здесь не любил жертв.
К тому времени Коко уже исчезла, и никто не стал ее искать. Фон Динклаге тоже не было видно, и я надеялась, что он забрал Коко домой. Я не хотела, чтобы она оставалась одна.
Это может показаться странным, учитывая, что она только что сделала со Скиап, но выражение лица Коко, когда Скиап загорелась, напугало меня столь же сильно, как и пламя на костюме Скиап. Да, на ее лице было холодное удовлетворение, но также и ужас от того, что она только что сделала, и некоторая покорность. Как будто это должно было быть сделано, так как иного способа победить соперницу раз и навсегда у нее не было. Но у каждой победы есть цена, и Коко уже задавалась вопросом, какую цену заплатит она.
– Привет еще раз, – сказала Скиап Чарли, когда тот снял свою куртку и накинул на ее дрожащие мокрые плечи. Она улыбнулась своей лучезарной улыбкой, но в глазах все еще стоял ужас.
– Привет, – сказал Чарли. – Рад снова тебя видеть. – Так поступал хороший врач. Успокаивал. Притворялся, что все хорошо, все в порядке. – Голова не кружится? Нужно вытереться и согреться.
Чарли был один. Где же Аня? Ушла, я так полагаю.
Скиап отказывалась признавать, что была в состоянии легкого шока, что кончики ее пальцев и нос были розовыми из-за слишком близкой встречи с пламенем. Когда Чарли попытался вытереть ее лицо, она оттолкнула его руки.
– Я все сделаю, – сказала она.
– Хорошо, – согласился Чарли.
Я помогла Скиап подняться наверх, в дамскую комнату, и снять продолжающий тлеть костюм.
– Ты только взгляни на меня, – сказала она, усаживаясь в розовое кресло и глядя в зеркало. – Катастрофа.
– Найти твоего водителя?
– Нет. Конечно, нет. Я остаюсь. Уйти сейчас – самое худшее решение. Мой гороскоп оказался верным. Плохой вечер.
– Боюсь, для Чарли тоже.
– Его никто не поджигал, – запротестовала она.
– Как раз наоборот.
– Нет, не обнимай меня. Иначе на платье останутся пятна. С макияжем тоже беда.
– Мы немного приведем тебя в порядок, и ты будешь красивее, чем когда-либо.
– Красивее. Ха! – Голос Скиап был хриплым. – Даже моя собственная мать никогда не считала меня красивой. У меня была тетя Зия, которая была настолько красива, что в городе устроили настоящий праздник, когда она вышла замуж и уехала жить неизвестно куда. А я? Священникам не о чем было переживать.
– Никто не будет выглядеть идеально после того, как его только что подожгли, – отметила я.
Она издала смешок, похожий на звук разбивающегося предмета.
– Я ей еще покажу, – процедила Скиап. – Я этого так не оставлю.
– Может, это получилось случайно.
Скиап в ярости фыркнула.
– Может, то, что два плюс два равно четыре – тоже случайность. Боже, как я скучаю по Гого. Почему ее так долго нет? Мне нужна моя дочь.
Ее маленькое чистое личико было красным от пламени. Она промокнула нос, после чего скомкала платок и бросила на пол. Под костюмом дерева на Скиап было платье-футляр с блестками, и пятна от дыма и воды казались просто элементами металлической вышивки. Она встала, чтобы проверить, не разошлись ли колготки, а затем вновь вернулась в зал.
Я отыскала Чарли. Мы пробрались сквозь смеющуюся толпу и вышли на улицу, чтобы найти тихую скамейку и посидеть вдали от шума.
– Трудно поверить, что это та же луна, под которой я был счастлив несколько часов назад, – произнес он.