Коко в своем прозрачном зеленом платье подошла к нам поприветствовать Скиап: так человек, получивший второе место, признает, что приз достался кому-то другому. На ее лице застыла улыбка, красные губы вытянулись так сильно, что из-под них блеснули зубы.
Завсегдатаи вечеринок танцевали вокруг нас, создавая опасную картину из Скиап, Коко, меня и музыки, этого неистового исполнения «Манны небесной[4]», звучащего слишком громко, слишком быстро.
Аня танцевала с кем-то, кто был мне незнаком, и помахала мне рукой, кружась у него под мышкой. От этого движения белоснежная юбка Ани развернулась в пышный цветок, открыв яркую вышивку в виде Большой Медведицы, эмблемы Скиап, от которой невозможно было отвести взгляд.
Что-то опасное промелькнуло в суровом взгляде Коко.
– Она не стала надевать наряд, сшитый мной, – произнесла Коко, обращаясь ко всем и ни к кому.
Фон Динклаге в это время стоял рядом, держа два бокала мартини. Он предложил ей один, и когда Коко взяла его, рука дрожала так сильно, что половина пролилась на пол.
– Полегче! – засмеялся фон Динклаге.
– Она не стала надевать наряд, сшитый мной, – повторила Коко, в этот раз специально для фон Динклаге.
– И что! Это просто платье. Не будь такой меркантильной.
Слово «меркантильная» заставило ее съежиться. Ну конечно, она была меркантильной. Она же деловая женщина. Она была той, кому в поместье барона указали бы на вход для прислуги.
Было бы менее обидно, если бы он плеснул в нее своим напитком.
Конечно, такой человек, как фон Динклаге, из древнего рода, обладающий многовековым богатством, решил, что за ее мотивами скрывается простая корысть, не понимая, что на карту поставлена честь и репутация.
Коко побледнела. Ее лицо застыло в маске ненависти.
Скиап танцевала, перемещаясь по залу в окружении хлопающей толпы пьяных поклонников. Она размахивала руками-ветками, покачивала головой, так что казалось, что верхушка дерева качается на сильном ветру. Люди смеялись и аплодировали еще громче.
Музыка сменилась на мягкую, нежную «Как ты выглядишь сегодня вечером», и вокалист группы правдоподобно имитировал дрожащий голос Фреда Астера[5].
Коко начала пританцовывать, ее голова и плечи описывали едва заметные изысканные круги. Фон Динклаге взял ее за талию, чтобы начать танцевать, но она вырвалась. Вместо этого она затанцевала в сторону Скиап, ее развевающаяся зеленая юбка стелилась, как лесная трава, перед коричневым деревом Скиап. Они танцевали рядом, две женщины, уже немолодые, но все еще нуждающиеся в обожании, две бизнес-леди, вовлеченные в жесткую конкуренцию, две женщины, которые не могли быть более разными в своей эстетике и взгляде на мир.
Время замедлилось, как это бывает, когда видишь машину с отказавшими тормозами, несущуюся прямиком в дерево. Время замедляется, но все, что ты можешь делать, это наблюдать, потому что и ты находишься в том же замедленном времени, как и приближающаяся катастрофа.
Кто знает, что еще творилось в голове Коко в тот вечер? Возможно, прошлой ночью ей приснились те холодные белые стены и черные двери в приюте, отец, который бросил ее и мать, которая умерла, многочисленные травмы детства, которые преследуют тебя даже во взрослом возрасте. Возможно, те раны, тот страх и отвержение, вновь пробудились, когда она увидела Аню в платье от Скиапарелли.
Возможно, она вообще ни о чем не думала, а только реагировала, как реагирует сухое дерево, когда к нему подносят спичку.
Коко продолжала наступать в танце, покачивая бедрами и руками, а Скиап, смеясь, отходила назад, пока Коко не настигла ее и не притянула к себе так, как это сделал бы мужчина. Их лица были всего в нескольких дюймах друг от друга, обе женщины улыбались, смеялись, танцевали. Коко, взявшая ситуацию в свои руки, отводила Скиап все дальше, дальше, дальше, пока та не уперлась в один из напольных канделябров Дерста. Коко отпустила ее и отошла в сторону.
Мгновение Скиап стояла там, не понимая, что произошло и что должно было произойти. Затем россыпь веток, составлявшая ее костюм из древесной коры, загорелась. Голубое сияние появилось на ее плечах, поднимаясь со спины, которой она коснулась канделябра.
Мы наблюдали за этим, застыв от ужаса, как кинозрители, ожидающие, что поезд сойдет с рельсов и упадет в ущелье.
Голубое фосфорное пламя плясало по ветвям, отходящим от рук и головы Скиап, пламя было в опасной близости от ее лица и пальцев. Скиап больше не смеялась, она в замешательстве и панике кружилась, как делают раненые звери при близкой опасности, когда они слишком напуганы, чтобы бежать. Она кружилась в языках голубого пламени, концы которых были окрашены в красный, в то время как завсегдатаи вечеринок двигались вокруг нее, указывая пальцем и смеясь.
«Это сон, – подумала я. – Это просто ночной кошмар». Пламя мерцало, переливаясь голубым цветом. Сияющий костюм Скиап с распростертыми объятиями встретил пламя, так что вскоре, за секунды, которые показались часами, языки пламени уже лизали ее руки, опаляли волосы, а я стояла там в оцепенении, уставившись на нее с ужасом и чувством вины.
Леопарды, тигры, клоуны, несколько Клеопатр сняли свои маски, чтобы было легче смеяться, думая, что это все иллюзия, часть мероприятия. Разве Элси де Вулф не нанимала для своего бала акробатов и танцующих слонов? Они думали, что Коко и Скиап спланировали это, хотя как можно было поверить в подобное, учитывая, что они – как и все мы – знали, как Коко и Скиап относились друг к другу.
Наконец ужас, который заставил меня стоять на месте как вкопанную – как долго? Три секунды? Четыре? – перерос в панику, и я побежала к Скиап.
Чарли оказался рядом, подталкивая меня и пихая в руки бутылку воды.
– Руки, – проинструктировал он, а сам лил воду на голову Скиап, сбивая пламя, которое подбиралось все ближе и ближе к глазам и ушам. Шипя и искрясь, ветки на голове вобрали воду, и пламя покорно угасло.
Люди начали выливать на Скиап свои напитки.
– Еще воды! – кричали они. – Где пожарные?
[4] Имеется в виду песня Фрэнка Синатры Pennies from Heaven.
[5] The Way You Look Tonight, песня из фильма «Время качелей». Получила «Оскар» в 1936 году.