Бросить вызов Коко Шанель: читать начало книги онлайн

– Бриктоп, – согласился Чарли, направившись вниз по улице, как человек, выполняющий важное поручение.

Как мог молодой человек так торопиться, когда ночь была такой тяжелой и изнуряющей? Все то время, что я была в Париже, а это уже три недели, он был полон той энергии, которую ощущаешь, когда опаздываешь на прием, а автобус не приходит; когда врач смотрит на тебя с жалостью и не может подобрать слов.

– Чарли, не так быстро! – Аня, смеясь, побежала за ним, ее белокурые волосы отливали серебром в тусклом вечернем свете.

– Пойдем со мной, быстрая женщина, – сказал он, замедляя шаг и заключая ее в крепкие объятия. – Пойдем, пойдем.

Стоя посреди улицы, они разделили долгий поцелуй, который обжег меня соленым голубым пламенем, так, как будто это было что-то, что со мной больше никогда не случится.

«У Бриктоп»[2] на улице Пигаль был переполнен. Толпа, запах алкоголя, пота и дыма в сочетании с духотой летнего вечера делали воздух еще тяжелее. Можно было почти увидеть, как звуки трубы повисают в воздухе, прежде чем упасть на головы танцоров.

Сама Бриктоп со своими огненно-рыжими волосами вышла поприветствовать нас. Она поздоровалась с Аней тремя поцелуями в щеки: в правую, в левую, в правую. Существовали ли люди, которых Аня не знала? Хотя, возможно, все знали не ее, а ее мужа. Может быть, он был финансистом тех, кто остается за кулисами, и поддерживал на плаву много бизнесов в трудные времена? Я старалась не думать о ее муже, точно так же как и Чарли старался не думать ни о нем, ни о любовнике, но они были рядом, как невидимая власть, наблюдающая за нами.

– Шикарно выглядите! – крикнула нам Бриктоп своим западновирджинским акцентом. Она была знаменита сигарами, которые курила, сверкающими волосами и веснушками, унаследованными от отца-ирландца, в то время как мягкие африканские черты лица и плотные локоны достались ей от матери. Бриктоп начинала как танцовщица, она научила Коула Портрета танцевать брик боттом, а теперь была владелицей ночных клубов в нескольких странах. Таков был Париж до войны. Ты могла появиться из ниоткуда, быть никем, а в итоге стать королевой общества и чертовски богатой женщиной.

Указывая дорогу сигарой с красным кончиком, Бриктоп подвела нас к столику в дальнем правом углу, столику, с которого, как я заметила, открывался лучший обзор всего клуба. Мы видели почти все остальные столики, но наш был в тени, поэтому нас не видел никто. Джанго Рейнхардт и его группа выступали на сцене. Он улыбнулся, завидев меня. Я помахала в ответ.

– Я думала, сегодня вечером будет выступать Джозефин Бейкер, – произнес раздраженный женский голос сзади. – А вместо нее тут этот цыган-гитарист.

– Джозефин совсем обнаглела, – ответил ее спутник. – Она уехала и вышла замуж за французского еврея. Что за будущее их ждет. – Его смех был гортанным и жестоким.

Аня застыла, одна рука выбилась из-под легкого свитера, а другая согнулась под жестким углом.

– Какой позор, дорогой, – сказала она Чарли голосом, предназначенным для того, чтобы ее услышали. – Поразвелось этих ужасных туристов. Ты только посмотри, что на ней надето! Они разрушат это место.

Женщина побледнела.

– Боже. Что с ней не так? – пробормотал ее спутник.

Мы танцевали несколько часов, все втроем, обняв друг друга за плечи, немного выпивши, немного отчаявшись, каждый по своей причине.

Аня и Чарли снова поцеловались по дороге домой, не обращая внимания ни на меня, ни на взгляды прохожих, ни на все выходившее за пределы их объятий, от чего они пытались отгородиться.

– Белоснежка? О да! – Эльза Скиапарелли едва могла сдержать восторг. – Нужно подобрать правильный оттенок белого, скорее более кремовый, чем серый. Ты же не хочешь выглядеть измученной. И поверх будет красный жилет, расшитый блестками, чтобы искриться и сиять.

Она почти танцевала от радости. Она знала, что и Коко тоже будет шить костюм для Ани на бал. Конечно. Эти парижанки, казалось, знали все обо всех, кто с кем спал, чей отец, муж или любовник близок к банкротству, чья дочь-подросток уехала на полгода к «тете» и оставила там своего незаконнорожденного ребенка, кто прятал синяки под шелковым платьем, а кто слишком часто употреблял морфий, чтобы заснуть. Последней, насколько я слышала, была Коко.

То, где женщина покупала одежду, было почти что достоянием общественности по сравнению с другими слухами, которые передавались шепотом в салонах, кафе и на званых обедах.

– Я украшу белый подол пайетками в виде созвездия Медведицы, – щебетала Скиапарелли.

Большая Медведица. Ее личный символ, известный во всем мире. На лице Эльзы Скиапарелли было скопление родинок в форме Большой Медведицы или, как мы с Чарли и другие американцы называли это, Большого ковша. Она придумала украшения и вышивки в виде этого созвездия, и это было сродни отметке «сделано Эльзой Скиапарелли». Коко Шанель была бы в ярости.

– А ты? – Она взглянула на меня скептически. – Кем ты будешь?

– Лесной феей, – ответила за меня Аня. – Вся такая розовая, блестящая, с крылышками.

– Хм-м. – Скиап подперла кулачком свой маленький заостренный подбородок и посмотрела на меня с такой сосредоточенностью, с которой домохозяйки на рынке оценивают улов дня. – Да, – кивнула она. – Это может сработать. У меня осталось немного тюля. Все, что нужно, это присборить талию и добавить ленты, удерживающие платье на плечах. Час работы.

– А что насчет вас? – спросила Аня.

Конечно, Скиап собиралась на бал. Все, кроме, пожалуй, молочниц из Оверни, были приглашены на бал Дерста.

– Я? Я буду деревом, – ответила Скиап, поднимая руки и размахивая пальцами так, будто это листья, дрожащие на ветке. – Но это секрет. Никому не говори!

Салон в тот день был полон. В нем находилось, пожалуй, сорок женщин на разных стадиях покупки, оформления заказа и примерки. Одна из них внимательно слушала; другая что-то записывала и после беседовала с мадемуазель Шанель. На следующий день Ане доставили коробку из салона Коко: белоснежное платье из простого бежевого трикотажа с жилетом цвета ржавчины. Она принесла его в мой гостиничный номер и примерила.

– Красиво, – согласилась я. – Элегантно. Но…

[2] Ресторан, располагавшийся в 30-х гг. на рю Пигаль, 66. Принадлежал певице и танцовщице Аде «Бриктоп» Смитю Её можно увидеть в фильме Вуди Алена «Зелиг» (1983).