Бросить вызов Коко Шанель: читать начало книги онлайн

7

Когда мы покинули пределы Парижа, городские огни позади нас потускнели, а звезды над головой стали ярче. Аня и Чарли начали напевать друг другу песни Коула Портера о любви. Чарли пел своим глубоким, немелодичным баритоном, а голос Ани блуждал в английских текстах, как ребенок, потерявшийся в магазине игрушек.

– You’re the top! – заорал Чарли ей в ухо, на что она вместо «Махатма Ганди» пропела:

– Ю а май хэт Ганди[3].

Каждый раз, когда мы смеялись, в этом чувствовался какой-то надрыв. Сегодня вечером Аня решала будущее Чарли. И свое. Я хотела, чтобы она отправила его домой одного. В конечном счете так было бы намного проще. Но потом я вспомнила Аллена и то, что означает слово «одного», когда ты любишь кого-то, и всем сердцем понадеялась, что она оставит мужа ради Чарли.

Но что, если муж не позволит ей взять ребенка с собой?

Когда машина остановилась на длинной подъездной дорожке, выложенной гравием, прежде чем выйти, мы надели маски. Моя была белой в тон платью, с кристаллами вокруг прорезей для глаз и перьями в уголках. Только надев эту маску, я перестала думать и погрузилась в сказку.

Андре Дерст создал идеальную копию заколдованного замка в лесу Мортефонтен, с зеркальными комнатами, зеленью, прозрачными ширмами вместо стен… внутреннее стало внешним. Мы не могли понять, где начинался замок, а где лес. Люди в костюмах птиц, друидов, сатиров бродили по комнатам и саду. Женщина в костюме леопарда скользила вдоль площадки вместе с мужчиной в костюме льва. Группа людей прибыла в костюмах стаи голубей; кролик танцевал с цветком.

И все это было освещено тысячами свечей на ветвистых канделябрах.

Аня и Чарли в танце уплыли куда-то вдвоем почти сразу, как только мы появились, оставив меня одну в комнатах, сверкающих таким количеством свечей, таким количеством хрусталя, что казалось, будто они охвачены огнем. Посреди всей тьмы тут повсюду был свет, призмы отбрасывали радугу на стены, зеркала отбрасывали отражения, а окна с более темным светом все еще мерцали. Все равно что пройти сквозь пламя и не обжечься.

Я обнаружила, что, будучи в костюме, тебе не страшно, что у тебя нет пары. Возможно, такова природа одиночества: она требует чувства самости, а когда ты не являешься самим собой, когда на тебе костюм, ты никто и кто угодно одновременно; нет никаких границ, нет никакого разделения даже, возможно, между жизнью и смертью. Легкий ветерок щекотал мою шею, и мне показалось, что к жизни вернулось воспоминание о том, как моей шеи касалось дыхание Аллена.

Я начала чувствовать себя лесным существом, одиноким, настороженным, видимым только тем, у кого хватает терпения и зрения, чтобы разглядеть тебя настоящего, уловить движение за этой маскировкой. Если кто-то брал меня за руку, Ришелье в красном плаще или Арлекин, я танцевала, кружась в вальсе, отчего подол моего платья развевался, или встраивалась в шеренгу танцующих и клала руку на плечо человека передо мной, входя в хрустальные залы и выходя из них.

Когда мимо прошел официант с подносом шампанского, я взяла бокал. Много бокалов. Пару часов спустя кто-то положил руку мне на талию, когда заиграл фокстрот.

Это был помощник фон Динклаге, тот серьезный немецкий мальчик.

– Тебе следовало хотя бы надеть маску, – сказала я ему. – Все-таки это костюмированная вечеринка.

– Не думаю, что мы тут надолго, – сказал он.

Следовательно, фон Динклаге был здесь. Ну конечно. Я надеялась, что Чарли и Аня держатся в тени.

Он слегка надавил на мою поясницу, притягивая ближе к себе. Я почувствовала теплое дыхание на своей щеке и на секунду закрыла глаза, наслаждаясь запахом чеснока и лосьона после бритья. На мгновение его лицо коснулось моих волос. Затем мы оба отступили на полшага и снова стали двумя едва знакомыми людьми.

– Ты хорошо танцуешь, – сухо сказал он, безуспешно пытаясь завязать светскую беседу.

– Где барон?

– Где-то поблизости, это уж точно. Думаю, он не будет возражать, если я немного потанцую. Все-таки это костюмированная вечеринка.

И так мы потанцевали.

В ту ночь там были люди, чьи лица всплыли в смутных воспоминаниях о моей первой ночи в Париже, в отеле «Ритц», и еще много людей, которых я совсем не узнала, мужчины с военной выправкой, женщины, увешанные драгоценностями, мужчины в платьях, женщины в смокингах, инженю в пастельных нарядах. И Чарли и Аня, прекрасные Чарли и Аня, настолько погруженные друг в друга, что чувствовали себя наедине, даже танцуя в переполненном зале.

Аня увидела меня через плечо Чарли, а затем заметила моего партнера по танцам, отчего ее глаза расширились. Они танцевали на другой стороне зала, возле дверного проема, украшенного цветами, и Аня вывела через него Чарли. Помощник фон Динклаге успел заметить их до того, как они исчезли, но ничего не сказал.

Коко прибыла около одиннадцати в прозрачном зеленом платье, которое напоминало листья папоротника, колышущиеся на ветру при каждом движении. Это была Коко, пытающаяся слиться с природой, но все же Коко.

Вскоре после появилась Скиап, одетая, как и обещала, в костюм дерева, покрытая грубой коричневой тканью, похожей на древесную кору, с ветвями, торчащими из рук и макушки головы. Несколько птиц из ткани и перьев сидели у нее на плечах. Эксцентричная, комичная, всегда делающая вид, что все так просто, Скиап своим появлением заслужила более громкие аплодисменты, и я увидела, как улыбка Коко померкла.

Скиап подошла ко мне и крепко обняла, и я почувствовала, как грубая ткань, имитирующая древесную кору, впилась в мои обнаженные руки.

– Смотри, – сказала она, – вот Элси в оранжевом тюле с блестками. Это я придумала дизайн. И этот, и этот… – Она украдкой указала на всех женщин в комнате, одетых в Скиапарелли, ее маленькие ручки в коричневой коре, покрытой фетровыми листьями, размахивали направо и налево.

– Я пока увидела только три платья от Коко. Да, – ухмыльнулась она. – Это победный вечер. Но, даже несмотря на это, у меня плохое предчувствие. Нет, продолжай улыбаться. Возможно, это ничего не значит, может, просто звезды странно расположились. Мой гороскоп говорит, что сейчас сложное время для Дев.

К тому времени я уже знала, что Скиап суеверна, но от ее слов в тот вечер у меня по рукам побежали мурашки. На карту было поставлено слишком много, и Чарли, родившийся в сентябре, тоже был Девой.

[3] «Ты лучшая!» – «Ты моя шляпа Ганди». Герои напевают песню Коула Портера You’re the Top, и Аня путается в произношении.