Бросить вызов Коко Шанель: читать начало книги онлайн

Маленькая голова с короткими черными волосами, острый нос с постоянно раздувающимися ноздрями, как будто приступ гнева уже приблизился и охватил ее. О том, что Коко славилась своим свирепым нравом, я уже знала из сплетен Ани, но у нее было такое худощавое и хрупкое тело, как у статуэтки из слоновой кости с извилистыми изгибами.

Аня была красива, Скиап была энергична и уверена в себе. Коко же являлась воплощением стиля.

Она одарила нас своей яркой металлической улыбкой, голова слегка повернута вбок, лицо на грани застенчивости и кокетства. Возможно, она и начинала как полуобнаженная певичка в дешевом ревю на юге – по словам Ани, – но она приобрела грацию и статус, усвоила тяжелые уроки, которые превратили крестьянскую девчонку в одну из богатейших женщин мира, обладающую соответствующей красотой и навыками общения.

– Тебе нужен новый гардероб, – заметила она, пристально взглянув на меня.

– Да, но мой акционный портфель пока что невелик, и мне бы не хотелось продавать семейные драгоценности, – ответила я. – Я всего лишь школьная учительница, мадемуазель.

Моя дерзость застала ее врасплох. Люди не позволяли себе так разговаривать с Коко Шанель.

Она рассмеялась, затем подняла руку, и я увидела, что в ее руке маленькие ножницы, а не сигарета.

– Позволишь? – спросила она и, не дожидаясь ответа, ухватилась за выцветший шелковый розовый корсаж, который был пришит к моему старому кардигану, ловко срезала его и разгладила ткань на ключице.

– Так-то лучше, – сказала она. – Не нужно никакой мишуры. Свитер и так отличного цвета, если его можно разглядеть.

Я взглянула на себя в зеркало. Без старого куска корсажа и правда было лучше. Проще, чище, моднее.

– Аня выйдет через минуту, – сказала Коко Чарли. – Мы почти закончили. Какая милая женщина. Как бы хотелось, чтобы на всех моих клиентах одежда смотрелась так же хорошо, как на ней. Жаль только, что она выбрала это платье от Скиапарелли. Оно ей не подходит, совсем. А ты… – Она повернулась ко мне. – Заходи как-нибудь. Посмотрим, что можно придумать. – Она снова улыбнулась и исчезла за дверью. После ее ухода продавцы вздохнули с облегчением.

– Не могу позволить себе самолюбование, – сказала я Чарли.

– Хорошо одеваться – не самолюбование, даже если примерки и занимают уйму времени. – Аня вновь вышла из примерочной, со свежей помадой на губах и светлыми волосами, зачесанными назад. Чарли вскочил на ноги, когда увидел ее. Мне бы хотелось, чтобы он мог хоть чуть-чуть скрыть свои эмоции, заставить ее хоть немного сомневаться, но потом я увидела искорку в ее глазах и поняла, что она чувствует по отношению к нему то же самое.

– Тебе оказали большую честь, – сказала мне Аня. – Мадемуазель Шанель обычно не выходит поговорить с посетительницами. Думаю, ты вызвала у нее интерес. Она любит американцев.

– Ты одержала победу, – пошутил Чарли.

Остаток дня мы провели вместе, гуляя, утоляя голод и осматривая достопримечательности. На бульваре Сен-Жермен мы миновали длинную очередь у аптеки, состоящую в основном из мужчин и нескольких женщин, избегающих зрительного контакта с проходящими мимо.

– Поговаривают, что Франция собирается запретить контрацепцию, – сказала Аня. – Они хотят, чтобы у всех нас было больше детей. Очень много детей.

– Главы стран жаждут больше детей, когда знают, что приближается война, – хмыкнул Чарли. – Конечно, все потенциальные отцы будут в окопах, так что в этом нет логики.

– Войны не будет, – возразила Аня. – Франции она не нужна. Так все говорят. Именно поэтому они позволили Гитлеру взять Чехословакию.

– Но она нужна Гитлеру. Презервативы будут не единственной вещью, которая скоро исчезнет. На твоем месте я бы купил хорошую теплую шубу. Грядут холода. – Чарли поглубже засунул руки в карманы.

– Чарли, ты меня пугаешь, – сказала Аня.

– Я этого и добиваюсь. Я хочу, чтобы ты уехала со мной, когда я покину Париж.

– Вы должны увидеть мост Александра III, – уверяла Аня. – Мы должны поехать в Сен-Рош, где похоронен Корнель. На кукольные представления в парке Монсо, в катакомбы в Монпарнасе…

И мы поехали. Чарли притворялся, что у него одышка, а лицо Ани сияло от радости, пока мы мчались по достопримечательностям Парижа, как будто у нас был только этот день, один-единственный, чтобы насладиться ими. Годы спустя я поняла, что мне следовало быть более внимательной.

К вечеру мы совсем выбились из сил и оказались в поэтическом кафе на Монмартре, где развалились на хрупких старинных стульях, пили пиво и ели сэндвичи с сыром. Поэзия в тот вечер была с большой долей гнева. Мой школьный французский не позволил понять все, но то, что я поняла, имело острый привкус опасности в сочетании с кислой горечью. Это заставило меня вспомнить слова тети, сказанные однажды вечером об очереди за хлебом и трущобах, которые выросли как грибы после краха рынка, это были слова о том, что люди обросли слоем дополнительной ткани поверх своих эмоций. После того как мы с Чарли окончили среднюю школу в Нью-Йорке, она и мой дядя, ныне вышедший на пенсию, покинули город и переехали в Лос-Анджелес в поисках большего количества солнца и более легкой жизни.

Двое шумных людей за соседним столиком начали спорить и кричать. Они ругались о политике, один мужчина поддерживал мнение Чемберлена о том, что Гитлер остановится в Австрии, а другой кричал: «Никогда!»

– Скукота, – протянула Аня, выдавив улыбку. – Давайте пойдем в казино и посмотрим новую программу Мориса Шевалье.

– Я не могу себе это позволить, – пробормотал Чарли.

– Зато я могу. Ну пожалуйста, Чарли. Порадуй меня.

И так мы оказались в казино, окруженные мужчинами в смокингах, женщинами в боа из перьев и официантами, которые старались усадить нас как можно дальше от центра зала, пока Аня не вложила им в руки пачку банкнот.