Ровно через час Ник появляется у дверей гостиницы, протягивая мне руку. И я принимаю её.
Мы добираемся до парада к десяти утра. На улицах бросают карамельные трости, которые подбирают дети. Марширует местный оркестр старшеклассников, проходят праздничные платформы, танцоры в костюмах северных оленей исполняют «Макарену» — зачем-то. И, наконец, появляется главный Санта.
Но я почти ничего не замечаю. Всё, что занимает мои мысли, — это то, как Ник то и дело касается моей спины, направляя меня через толпу. Или как мимолетно соприкасаются наши пальцы, когда мы тянемся к одной и той же трости.
Мы не можем перестать прикасаться друг к другу. Это факт.
Его рука оказывается на моём бедре, когда он подвигает меня, чтобы пройти вперёд. Это предлог, конечно же. Я знаю. Я могла бы съязвить, но это дало бы ему право поддеть меня в ответ. А я слишком наслаждаюсь тем, как моя спина прижимается к его груди, пока мимо нас проезжает последняя повозка с лошадьми.
Когда толпа начинает расходиться, я сразу же начинаю скучать по его теплу. Поворачиваюсь к нему, и он подмигивает мне.
Всё, я пропала.
Мимо пробегает ребёнок в поисках последней конфеты, толкая меня прямо на Ника. Конечно, это случается именно со мной.
Я пытаюсь удержаться, хватаясь за его шею. Чувствую, как он резко вдыхает.
Наши лица разделяет меньше дюйма, и его губы слегка подрагивают в лёгкой улыбке.
— Ещё одна причина, чтобы ко мне прижаться?
Я прикусываю губу, пробуя рискнуть:
— Ты слишком наслаждаешься этим?
Его взгляд становится тёмным, голос — почти рычащим:
— Ты даже не представляешь, Бёрди Мэй.
Святая Мария…
Я могла бы поцеловать его прямо сейчас. Не нужно говорить, чтобы понять, что он хочет этого не меньше. Но стоит ли? Правильно ли это? Простила бы меня юная Бёрди?
Размышлять некогда. Я хочу этого. Его.
Я делаю шаг вперёд.
И тут ещё один ребёнок пытается пройти мимо, разделяя нас.
Ник потирает шею и кивает в сторону Санты:
— Идём?
Я киваю и иду рядом с ним.
Боюсь, момент утерян, но он ловит мой мизинец своим. Это слишком осознанное движение, чтобы быть случайным. И я отвечаю, сплетая с ним всю ладонь и надеясь, что он не слышит, как бешено стучит моё сердце.
Мы подходим к импровизированной мастерской Санты, где на большом золотом кресле уже устраивается главный герой парада. За верёвками выстраивается очередь, и мы встаём в её конец.
О, сюрприз: там уже стоит Купер, сложив руки на груди.
— Готовитесь опять проиграть? — дразнит он.
Я показываю ему язык, но Ник удерживает меня за плечи.
— Дай мне показать ему, — шепчу я шутливо, и Купер звонко хихикает.
Очередь двигается быстро. Купер и Ник напевают рождественские мелодии, а Ник тем временем ласково гладит мой палец своим — тайное прикосновение, спрятанное в тепле его кармана, где моя рука давно нашла своё место.