Но вдруг его взгляд меняется. Он смотрит мне через плечо, а потом хмурится.
Я оборачиваюсь.
К нам летит снежный вихрь.
Мы успеваем среагировать за долю секунды, но этого недостаточно. Николас успевает схватить меня за талию и оттолкнуть в сторону, а снежный ком с глухим ударом врезается в фонарный столб за нашей спиной.
Ещё один снежок тут же бьёт в то же место, но чуть ближе.
— Нам надо уносить ноги, — быстро говорит Николас, обхватывая меня за талию, а затем его рука оказывается у меня на бедре. Она прижимается плотнее, сильнее, и я почти забываю, как дышать.
— Почему? — спрашиваю я, сбитая с толку его прикосновением. — Что происходит?
— Снежная битва, — хмурится он, кивая в сторону за моей спиной. — Купер.
— Купер? Но он ведь такой милый…
Я не успеваю закончить фразу, потому что очередной снежный ком с глухим шлепком врезается мне прямо в лицо.
Холод пронзает меня до костей. Осколки снега скатываются за воротник из шарфа, мгновенно охлаждая кожу.
Повисает тишина.
— Ой, — раздаётся виноватый детский голос.
На другой стороне улицы стоит Купер, окружённый озадаченно молчащими детьми.
— Ты… ты попал во взрослого, — шёпотом замечает кто-то из них.
Николас делает шаг вперёд, качая головой.
— Ну всё, парень, теперь тебе точно крышка.
И вдруг он издаёт громкий боевой клич, который эхом разносится по улице.
Я чувствую, как меня переполняет странная смесь ужаса и восторга. Это совсем, как мой папа, который, играя, превращался в снежного монстра, похожего на тех из мультика «Эверест», и гонял нас по дому под Рождество.
— Ты поможешь, Бёрди Мэй? — оборачивается Николас, его бровь вопросительно приподнята.
— Я… — не успеваю я ответить, как ещё один снежок попадает мне в лицо.
— Ну всё, сейчас мы им покажем! — кричит Николас, хватая снег голыми руками.
Я падаю на землю и принимаюсь лепить снежки. Всё вокруг превращается в хаос: смех, крики, снежные комья летят во все стороны.
Кто-то из взрослых подключается к нам, даже Дороти из гостиницы выходит с лопатой, устраивая настоящий снежный обстрел.
Всё смешалось: звонкий детский смех, неожиданные попадания, ледяной воздух. Я замечаю взгляд Николаса — он смеётся, его глаза искрятся, и я понимаю, что таю быстрее, чем весь этот снег вокруг нас.
Внезапно наша крепость рушится, и мы остаёмся лицом к лицу с противником через дорогу.
Мы проиграли. Николас это понимает. Он поднимается, переступая через остатки разрушенного форта, и поднимает руки в воздух. Дороти и я замираем, переводя дыхание. Он жертвует собой. Какой храбрый поступок. А что, если они возьмут его в плен? Это навсегда? Позволят ли нам навещать его?
Медленно он пересекает улицу. Затем я вижу, как он раскидывает руки и падает на спину прямо на их снежную крепость, сминая её под собой. Детские вопли радости заполняют воздух — кто-то явно немного расстроен, но не настолько, чтобы перестать смеяться, даже когда Николаса осыпают кое-как слепленными снежками.
Лёжа в снегу, он начинает делать ангелов, а дети уже умоляют о реванше. Он только качает головой, смеясь.
Это слишком мило. Невыносимо.