И вот он снова напоминает мне Зака. Даже тем, как говорит. И я вдруг чувствую себя чуть спокойнее.
— Честно говоря, не знаю, — пожимаю плечами.
— Обычно дети просто говорят мне, чего хотят на Рождество. Может, начнём с этого? — он качает головой из стороны в сторону, и в этом движении что-то странно доброе.
Щёки его — то ли от излишка румян, то ли от жары — ярко-красные, как у хорошо разогретого человека.
Я смеюсь:
— Ну… мира во всем мире?
— А ты сама живёшь в мире?
И снова это сходство с Заком. Он был помешан на мире и медитации, даже благодарил рождественскую ёлку за её «дары», из-за чего Энн долгие годы звала его «хиппи-Санта». Страшно, насколько голос этого мужчины напоминает его.
— Просто… Рождество всегда немного одинокое время, знаешь?
Фальшивый Санта ненадолго замолкает, а затем говорит:
— Это не обязательно так. Поверь.
И снова этот тон, словно Зак вернулся. Я даже почти уверена, что передо мной он.
И тут меня словно накрывает волной. Чувства вспыхивают, а за ними — слова. Они начинают вырываться наружу, горячие, как лава из давно спящего вулкана. Секунду назад я была взволнована, а теперь уже говорю:
— Прости. За всё, что я сделала. За всё, что между нами было.
— Что?
Да, хороший вопрос. Но остановиться я не могу. Всё кажется настолько правильным.
— Нет, тише. Дай мне договорить, — говорю я. — Ты напоминаешь мне моего бывшего, и, похоже, у меня происходит какой-то прорыв.
— Эм… — Он начинает ёрзать подо мной, и я его понимаю. Но я не сойду с его коленей.
— Слушай, Зак…
Поезд мчится, и остановки уже не будет.
— Зак?
— Зак, прости меня за то, что я бросила тебя на следующий день после Рождества. Тогда шёл снег, а в декабре в Джорджии снег — большая редкость. Ты так радовался, что подарил мне тот проигрыватель, а я сказала, что он мне не нужен. Хотя, на самом деле, он был нужен. Просто я была растеряна и подавлена из-за папы, но, думаю, это не оправдание… Прости.
Слова вырываются так быстро, что я и сама не успеваю за ними следить. Но в груди что-то щёлкает, словно часть сердца, оторванная когда-то давно из-за этого проклятия, наконец-то находит своё место.
Фальшивый Санта быстро моргает:
— Это… всё?
Кажется, он осторожно подбирается к разговору, словно я держу его в заложниках с ножом в руках. Но это не так. Я чувствую себя прекрасно. Возможно, женщины с ножами чувствуют то же самое.
— Да, — говорю я и выдыхаю. — Это всё.
— Ну, тогда слезай, девочка, — бурчит он, совершенно очевидно устав от меня.
— Постой, а как же фото?
— Нет.