Дом у голубого залива. Крутой вираж. Токийская осень. Вытащить из петли: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Что это за вещь?

— Компьютерный диск. Это все, что он смог мне сказать. Прибавив, что, сказав больше, подвергнет меня опасности.

— Он и без того подверг — за ним следили. Вам хоть что-нибудь известно об этом диске?

— Нет.

— Ладно, давайте подытожим то, что нам известно. Все считают, что ваш отец что-то сказал вам или отдал. Он это сделал?

— Нет. Ничего такого, что я запомнила бы.

— Попробуйте вспомнить. Ключ от сейфа? От камеры хранения? Может быть, он говорил, что у него где-то спрятаны важные документы?

— Нет, — чуть помолчав, сказала она. — Ничего такого.

Она вполне могла что-то утаивать. Причин доверять мне у нее было мало.

— И все же вы что-то знаете. Иначе бы обратились в полицию.

Еще одна пауза. Потом она сказала:

— Я говорила вам, что между мной и отцом долгое время существовало... отчуждение. Все началось, когда я стала понимать, что такое политическая система Японии и какое место в ней занимает отец. — Она поднялась и начала, не глядя на меня, расхаживать по комнате. — Он был заместителем министра по земле и инфраструктуре — по общественным сооружениям. Вам известно, что это означает в Японии?

— Отчасти. Строительные программы — это каналы, по которым деньги от политиков и строительных фирм поступают к якудзе.

— А якудза обеспечивает «крышу». Вы знаете, что японские строительные компании называют «гуми»?

Слово «гуми» означает «шайка» или «организация» — им же обозначают себя и якудза. Изначально гуми были группами людей, согнанных со своих мест Второй мировой войной и выполнявших для босса банды любую грязную работу — лишь бы как-то выжить. Со временем эти банды преобразовались в якудзу и в строительные компании.

— Знаю, — ответил я.

— В таком случае вы знаете и то, что после войны между строительными компаниями происходили настолько крупные сражения, что полиция боялась в них вмешиваться. Чтобы остановить их, была создана целая система. Эта система существует и поныне. И управлял ею мой отец. — Она засмеялась: — Помните, как в девяносто четвертом в Осаке строили аэропорт «Кансай»? Аэропорт стоил четырнадцать миллиардов долларов, и всем хотелось урвать кусочек. В тот год был убит Таку-ми Масару, босс «Ямагути Гуми», — убит за то, что не пожелал делиться прибылью. Это отец приказал убить его, чтобы сделать приятное боссам других банд якудзы.

— Господи, Мидори! — негромко произнес я, -— Отец рассказывал вам такие вещи?

— Когда узнал, что приговорен. Ему хотелось исповедаться.

Я умолк, ожидая продолжения.

— Вам известно, что Япония тратит на строительство в три раза больше, чем Америка? За последние десять лет якудза благодаря строительным работам получила от правительства десять триллионов иен.

Десять триллионов? Это сотни миллиардов долларов.

— И ваш отец собирался все это разоблачить?

— Да. Узнав о диагнозе, он позвонил мне. Мы с ним поговорили — впервые за тот год. Он сказал, что хочет сообщить мне нечто важное, и пришел ко мне домой. Отец улыбался, глаза у него были теплые, но печальные, и с секунду он смотрел на меня так же, как когда-то в детстве. «Я узнал на этой неделе, что жить мне осталось недолго, — сказал он. — Месяц, может быть, два. Странно, но эта новость меня почти не встревожила». Потом глаза его наполнились слезами, и он продолжил: «Меня тревожит не утрата жизни, а то, что я уже потерял свою дочь».

И он рассказал мне обо всем, в чем был замешан. Сказал, что задумал кое-что, способное поправить дело, но если он это сделает, я могу оказаться в опасности.

— А что он собирался сделать?

— Не знаю. Я сказала ему, что не хочу быть заложницей прогнившей системы, что он может действовать, не оглядываясь на меня.

— Вы смелая женщина.

— Не так чтобы очень. Но не забывайте, я радикалка.

— Хорошо, нам известно, что он разговаривал с Балфинчем и собирался передать ему диск. Теперь неплохо бы понять, что было на этом диске.