Она вскочила с кровати.
— Рассказать вам? — выпалила она. — Нет, это вы мне расскажете! Расскажете, кто вы такой, иначе я пойду в полицию, и мне плевать, что из этого получится!
— Что вы хотите узнать?
— Кем были те люди?
— Не знаю.
— Но вы же знали, что они там?
— Да, потому что ваша квартира прослушивается.
— Кем прослушивается? Вами?
— Да.
Какое-то время Мидори вглядывалась в меня, потом снова опустилась на кровать.
— На кого вы работаете? — ровным тоном спросила она.
— Это не важно.
Еще одна долгая пауза, потом — тем же ровным тоном:
— Скажите мне то, что хотите сказать.
— Я хочу быть уверенным, что вам не причинят вреда. Эти люди охотятся за вами, считая, что у вас имеется нечто, способное навредить им. Я не знаю, что это такое. Но пока они так считают, вам будет грозить опасность.
— А если я вам это отдам...
— Не зная, о чем идет речь, я не понимаю даже, будет ли польза от того, что вы мне эту вещь отдадите. Я же вам говорю, я здесь не для того, чтобы ее получить. Я просто хочу, чтобы вы уцелели.
— Разве вы не понимаете, как это выглядит с моей точки зрения? «Просто отдайте мне это, чтобы я смог вам помочь».
— Отлично понимаю.
— Не уверена.
— Ну и не важно. Расскажите мне об отце.
— Вы пришли в «Альфи», и, Господи, все это время!.. Вы с самого начала просто использовали меня.
— Кое-что из сказанного вами правда. Однако не все. А теперь расскажите мне об отце.
— Нет.
Я начинал злиться. Спокойнее, Джон.
— Журналист задавал те же вопросы, верно? Балфинч? Что вы ему сказали?
— Я не понимаю, о ком вы говорите.
— Послушайте, Мидори. Вы попали в положение человека, который не может ночевать в собственной квартире, боится обратиться в полицию, не способен вернуться к нормальной жизни. Помогите мне вытащить вас из этого кошмара.
Прошло довольно много времени, может быть, целая минута. Наконец она произнесла:
— Балфинч сказал, что в утро своей смерти отец должен был передать ему одну вещь, но так и не передал. И Балфинч хотел знать, не знаю ли я, где она,